Размышления вольного социолога (sapojnik) wrote,
Размышления вольного социолога
sapojnik

Спецобъект "Сухановка"

Сухановскую тюрьму, или «Сухановку», хорошо описал еще Солженицын в своем знаменитом «Архипелаге ГУЛАГ». Это была тюрьма для «особо опасных политических преступников», что-то вроде «личной тюрьмы Берии». Добирались мы до нее долго – сквозь забитые, несмотря даже на субботу, подмосковные дороги. Вернулись с Калужки на МКАД, доехали до Каширки, а потом с нее опять свернули к югу. В результате оказались все в том же Ленинском районе Подмосковья.
Узкая дорога в две полосы шла через лес. Место для тюрьмы удачное – тихое, уединенное. Говорят, в «Сухановке» у Берии был свой собственный огромный кабинет (нам показали четыре окна в монастырском здании, над трапезной), где он любил лично вести допросы.
(Осторожно – много фоток!)

Рядом с входом в Сухановскую тюрьму – Школа курсантов ГИБДД МВД РФ. Кирпичная «совковая» коробка учебного корпуса, совсем не страшная. Курсант перед ней лениво метет асфальт большой дворницкой метлой. Нам не туда – вход в монастырь рядом.

Вход в «Сухановку»

Да, на месте «Сухановки» тоже, как и в Коммунарке, Свято-Екатерининский мужской монастырь. Точнее, он просто вернулся на свое законное место. Ведь это большевики в начале 30-х приспособили бывшие монастырские постройки под тюрьму. Тесные монашеские кельи идеально подошли под камеры, в здании главного монастырского храма устроили нужники для «оправки». В нем же регулярно производили избиения заключенных и различные пытки.
Местный игумен в своей проповеди для репрессированных и их потомков образно описал процесс:
- История нашего монастыря на протяжении всего 20 века – великолепный пример того, как вся страна сначала нисходила во мрак, а потом опять начала подъем к свету. Здешний монастырь сохранялся, несмотря на все ужасы Гражданской войны, вплоть до начала 30-х. Потом монахов изгнали, и здесь была устроена колония для несовершеннолетних преступников. С 1937-го здесь уже самая страшная тюрьма безбожной власти, где очень многие были замучены до смерти. Потом, с середины 50-х, на этом месте – тюремная больница. С конца 60-х – училище МВД. А с 1992 года сюда вернулась Церковь…

О мрачной истории этого места напоминает сегодня, по сути, только небольшой мемориальный комплекс посреди территории монастыря. Три креста – один большой, два поменьше, и памятная доска с надписью. Дети и потомки репрессированных возложили цветы к большому кресту в память всех жертв политических репрессий

Три креста. (На заднем плане виден учебный корпус ГИБДД МВД РФ).

В начале 30-х здесь, говорят, был еще щадящий режим: те самые «тройки», что позже выносили смертные приговоры, тогда еще собирались для того, чтобы решить вопрос об освобождении кого-то из воспитанников «на поруки».
Потом бывший монастырь окончательно переоборудовали в тюрьму для «политических». Говорят, что решение об этом принял лично Ежов. Году в 1936-м он заглянул сюда и взглядом знатока оценил все преимущества: уединенность, близость к столице, толстенные стены, из-за которых не слышно криков… И, по иронии судьбы, сам же и стал одним из первых «клиентов» Сухановки.

«Сухановка» и «Коммунарка» связаны и сейчас. Дело в том, что первая –это Свято-Екатеринский мужской монастырь, а вторая – подворье этого самого монастыря. Такое возникло странное переплетение. Тем не менее, сразу заметно, что бывшее место расстрелов и захоронений все ж отличается от бывшей тюрьмы: сам монастырь по сравнению со своим «подворьем» куда более ухожен и обустроен. Видно, что церковь вложила и вкладывает в его реконструкцию немалые средства. Церковные реставраторы старательно убирают все следы бурной деятельности НКВД на своей территории. Говорят, нет уже знаменитых сухановских «стоячих карцеров»: это были специальные помещения без окон – настолько узкие и маленькие, что человек мог там находиться только стоя. Максимум, что можно было сделать – чуть-чуть согнуть колени. Еда подавалась через маленькое окошко на уровне рта. Людей оставляли в таких карцерах неделями – и на своих ногах оттуда не выходил никто.


Нас пригласили в главный храм на территории монастыря. Там, по воспоминаниям, раньше был цементный пол и вделанные в него 6 толчков, а также канавки в полу для стока крови и прочих жидкостей, вытекающих из человеческого тела. Теперь там – свечи, алтарь, паркетный пол и многочисленные иконы на стенах. Интересна история потолка: игумен рассказал, как, подняв при реконструкции фальшпотолок, они обнаружили там уцелевшую роспись – правда, сильно попорченную пулями.
Сначала решили, что в храме производили расстрелы. Потом усомнились – почему ж так много следов от пуль именно на потолке? Присмотревшись, увидели, что стрельба, скорее всего, велась прицельно: больше всего попаданий в районах глаз, сердца и «причинных мест» нарисованных святых.
Отсюда сделали вывод, что стрелки, вероятно, вели огонь не в 30-х, а раньше – еще в период Гражданской, когда подобное «иконоборчество» было особенно в моде.
Однако на сегодня никаких следов пуль не отыскать: роспись, как с гордостью говорят монахи, уже полностью восстановлена в первозданном виде.
Мы в этом сами убедились, поднявшись на второй этаж церкви (первый раз видел церковь с двумя этажами – но, может, в монастырях так принято?)

Игумен выглядел молодо, даже несмотря на то, что все его лицо закрывала большая черная борода. Он был любезен, часто улыбался и вообще отличался той специфической, чисто церковной елейностью в обхождении, которая многими воспринимается как неискренность. Поначалу казалось, что наша экскурсия для него – некая неприятная докука, отвлекающая от массы хозяйственных и прочих важных монастырских дел, и он мечтает только об одном – поскорее от нас избавиться.
Тем не менее он все ж счел своим долгом прочесть гостям монастыря проповедь. Проповедь шла на втором этаже восстановленной церкви. Сверху на нас смотрели полностью отреставрированные, без следов каких-либо пулевых ранений православные святые, исполненные в наивной манере русской живописи конца XIX века. Окна уже были застеклены, и на протяжении всей довольно долгой проповеди там, на верхотуре, об стекло с тихим писком билась какая-то глупая птица, невесть как залетевшая в храм.
Молодой игумен только раз отвлекся, посмотрел на птицу со своей неизменной полу-ласковой, полузастывшей улыбкой на лице и сказал, как бы сам себе: «Окно приоткрыли – вот она и залетела; глупая!». Птица продолжала монотонно бросаться на стекло.
-… Страшные события были здесь, - говорил игумен. – Страшные мучения претерпели люди от безбожной власти. Я знаю, многие возмущаются. Это многим непонятно. Я знаю, что сердца людей, бывает, ожесточаются, когда они думают обо всем этом. Люди спрашивают – где же справедливость? Как же такое могло случиться с нами? Я не понимаю, почему у людей христианской веры возникают такие вопросы. Я всегда указываю на это.
И игумен с какой-то даже злостью и страстью, неожиданной в нем, вдруг протянул вперед висящий у него на груди большой крест с распятием.
- Посмотрите сюда! – требовательно сказал он, и голос его неожиданно стал тверд; в нем звучало горькое убеждение. – Вы видите? Какая справедливость? Вот Человек, который никому не сделал ничего плохого. Всегда только помогал людям, учил добру. А что с ним сделали? О какой справедливости может говорить христианин?
Только тут стало понятно, какое чувство переполняет настоятеля бывшей Сухановки. Глубочайшая горечь…
Дальше игумен почему-то заговорил о вере. Казалось, он почти жаловался:
- Люди не понимают, в чем функция Церкви, - говорил он, обращаясь к внимательно слушающим его старушкам (школьники, их внуки, то ли робея, то ли по школьной любви к «камчатке», старались держаться поближе к выходу из Храма). – К батюшке приходят, чтобы попросить исцеления, или пожаловаться на мужа, который пьет, или на сына, который связался с хулиганами. А ведь наша роль – другая…
Заметив испуганный взгляд кого-то из слушателей, он неохотно поправился.
- Нет, конечно, мы тоже можем попросить о здоровье, вместе помолиться… Но… - тут его голос снова окреп – не это же главное! Священник не может заменить вам учителя. Он не может заменить врача! Даже если у вас просто тяжело на душе, вы можете обратиться к… есть сейчас такие услуги… К психотерапевту! А священник нужен для другого!
В толпе прошел какой-то еле слышный ропот. Но игумен уже не слушал.
Да! Мы нужны, чтобы говорить с вами о Боге и о вере! О Боге и вере – вы понимаете? Задайте мне вопросы не про исцеление – задайте мне вопрос о Христе, о Господе нашем! – воззвал игумен почти отчаянно.
Народ в церкви растерянно молчал.
- Но люди не хотят почему-то говорить о Боге и вере, - завершил монах почти спокойно. – Людям почему-то хочется просить чудес…



Сухановка была «элитной» тюрьмой. На 150 заключенных здесь полагалось по штату 170 охранников. Камеры – только «одиночки». Тесные неимоверно. Койки в них откидывались в горизонтальное положение только на 6 ч на ночь, а в остальное время были подняты к стене. Заключенным полагалось все время сидеть на стуле перед дверью камеры, сложив руки на коленях, и смотреть туда, где расположен глазок надзирателя. За неисполнение указания полагался карцер. Надзиратели в «Сухановке» специально носили не сапоги, а мягкие тапочки, чтобы передвигаться практически неслышно. В камеру они заглядывали каждые 1,5 минуты.
Здесь сидели многие военачальники, арестованные уже после Великой Отечественной, деятели культуры (например, Бабель, Мейерхольд). Чекисты отправляли сюда и собственных «отступников» - например, сюда попал начальник Пушкинского НКВД Подмосковья, отказавшийся выполнять приказ о массовых арестах.
Заключенные здесь особенно часто сходили с ума. Например, генерал Сидякин, начальник СМЕРШ фронта. после пыток и избиений днем и ночью лаял по-собачьи. Другой заключенный вспоминает, как, сидя в карцере, он сутками (!) слышал повторяемую днем и ночью одну и ту же фразу: «Валя, скажите маме, что я еще жив! Валя, скажите маме…»
Окрестные жители, заставшие ТО время (т.е. 1937-1953) до сих пор отказываются разговаривать на тему тюрьмы. Боятся. Им говорят – «что вы! Сейчас уже давно можно обо всем говорить! Уже и книги вышли, и фильмы…», на что они мудро отвечают: «В этом году можно, а в следующем, глядишь, опять будет нельзя. Ничего не помним».
Есть легенда о каком-то местном враче, которого вызвали в «Сухановку» как-то ночью – вроде надо было оказать помощь какому-то заключенному, с которым «переусердствовали». По словам местных, он вернулся какой-то «сдвинутый», полубезумный. Все рассказывал о каких-то железных клетках, в которых сидят люди в лохмотьях, о том, что «кругом кровь, кровь…» После этого быстро исчез, куда – никто не знает.
Одна из местных жительниц, сейчас уже, понятно, бабушка, в возрасте 12 лет работала кем-то вроде домработницы на территории «Сухановки», в семье одного из служащих тюрьмы, видимо, из надзирателей. Она вспоминала, как ее хозяин по утрам просто смертельно не хотел идти на работу: садился на стуле посреди комнаты, не до конца застегнув форму, раскачивался и выл – «Не хочу! НЕ ХОЧУ!!» До тех пор, пока к нему не подходила жена и не говорила: «Да ладно, хватит. Иди давай!» И он шел. Из года в год.

А впрочем, ничего этого не было. Наш экскурсовод, Лидия Алексеевна Головкова, сообщила, что в прошлом году от имени мэрии Москвы исследователями был направлен запрос в ФСБ с просьбой дать сведения о том, сколько же на самом деле погибло людей в «Сухановке».
В официальном ответе сообщалось, что за все время функционирования Сухановской тюрьмы для особо опасных политических преступников в период 1938-1953 гг. умерло 2 (двое) заключенных.
Subscribe

  • Я никого не убивал (с)

    Вторая серия мистического мини-сериала "Пассажиры" - жанр расцвел как раз в период ковидобесия и связанных с ним карантинов. Формат удобный - одна…

  • Путин: вакцины не работают

    Я тут давеча удивлялся - почему ж наш през Путин все еще сидит в бункере, будучи вроде как полностью привитым "лучшей российской вакциной" и даже…

  • Щекинский эксперимент. "Это считалось бы рвачеством"

    Интересная статья на Толкователе у Паши Пряникова. "Хороший пример, по которому становится понятно, почему в СССР зарубили «косыгинскую реформу»…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

  • Я никого не убивал (с)

    Вторая серия мистического мини-сериала "Пассажиры" - жанр расцвел как раз в период ковидобесия и связанных с ним карантинов. Формат удобный - одна…

  • Путин: вакцины не работают

    Я тут давеча удивлялся - почему ж наш през Путин все еще сидит в бункере, будучи вроде как полностью привитым "лучшей российской вакциной" и даже…

  • Щекинский эксперимент. "Это считалось бы рвачеством"

    Интересная статья на Толкователе у Паши Пряникова. "Хороший пример, по которому становится понятно, почему в СССР зарубили «косыгинскую реформу»…