Размышления вольного социолога (sapojnik) wrote,
Размышления вольного социолога
sapojnik

Categories:

Спецобъект "Коммунарка"

Хорошее повтори и еще раз повтори!

Продолжаю свою «серию очерков» из московской жизни.

В Москве живет сегодня не так уж много людей, пострадавших от власти за время сталинского правления и впоследствии реабилитированных. Это понятно – годы делают свое дело. Однако родственников репрессированных и членов их семей – много. Это даже по ЖЖ видно: вон, недавно задали вопрос – «есть ли у вас репрессированные в семье?» - и набралось аж 800 комментов!
Как выяснилось, потомкам и членам семей репрессированных московская власть порой делает небольшие подарки. Так, одна из московских районных управ каждый год организует бесплатную автобусную экскурсию для потомков репрессированных и членов их семей к местам захоронения (они же – места расстрелов) их родственников. В этих скорбных поездках, как правило, участвует и местный депутат городской думы. А в этом году довелось поехать и мне – в качестве журналиста.
То, что под Москвой есть места расстрелов и массовых захоронений, оставшихся после беспредела 1933-1953 гг., я знал и раньше, но никогда не представлял, где это и как выглядит. Вот, довелось посмотреть.
(Осторожно! Под катом много фоток!)



Недалеко от элитного коттеджного поселка

Экскурсия была на двух больших автобусах. В ней, с одной стороны, участвовали сильно пожилые люди (лет 60-70) – как правило, дети репрессированных. Со многими мне удалось поговорить. С другой, было довольно много детей школьного возраста – это были внуки и внучки пожилых участников. Взрослые решили, что детишкам было бы неплохо взглянуть на места, в которых окончили свою жизнь их прадеды. «Среднего» поколения почти не было. Возможно, просто потому, что автобусы не резиновые…
В дороге старики и старушки активно интересовались у депутата вопросами сохранения/отмены различных городских льгот для репрессированных (скажем, по оплате за воду, э/энергию и т.п.), да и вообще всякими бытовыми и жилищными вопросами, неизбежно возникающими у любого москвича, оказавшегося тет-а-тет с осведомленным представителем власти. Депутат активно отвечал, а я гадал, куда ж мы едем. Оказалось, что ехали не слишком далеко от Москвы, на Калужское шоссе.
Вот там и находится «Спецобъект «Коммунарка». Название странное; вроде бы осталось от бывшего на этом месте колхоза в 30-х годах.
Но «Спецобъект «Коммунарка» - это бывшая дача Генриха Ягоды, сталинского наркома НКВД. В 1936-м Ягоду, как мы помним, сняли, арестовали, судили на последнем сталинском «открытом процессе» и потом расстреляли. А вот его дачу, оказывается, чекисты приспособили под место для расстрелов и захоронений. Место уединенное, тихое, в лесу – и к тому же не так уж далеко от Москвы. Очень удобно.
Странно, что оно сохранилось и не приватизировано. Это ж Ленинский район, «газпромовские» места. Здесь, должно быть, жутко дорогая земля. Рядом – по-моему, чуть не в полукилометре – элитный коттеджный поселок «Дубровка». Бизнесмены народ не сентиментальный – приватизнули бы, сделали бы еще один поселок, не хуже… Подумаешь, места захоронений!
Как рассказали экскурсоводы, место удалось «спасти» в начале 90-х, вовремя передав РПЦ. Причем Церковь упиралась, как могла; говорили, что средств нет… Но все-таки взяли, и теперь там построено – практически «с нуля» - подворье монастыря. Правда, там и сейчас всего 4 монаха, свет и воду провели только в прошлом году, монахи не выдерживают – огромная ротация, долго никто не выдерживает. Да и прихожан почти нет.
Дача обнесена забором с колючей проволокой поверх него. Это сразу как-то настраивает соответствующим образом… Да и идти туда вместе с бывшими ЧСИР («члены семьи изменников Родины») – это не то, что с гомонящей туристской толпой. Люди подбираются, как-то внутренне напрягаются… Страшно – идти на место, где твой отец или мать не просто лежат где-то в безымянной яме, но и, возможно, туда, где они и погибли страшной смертью…
Точно известно, что здесь, на «Коммунарке», расстреляно (и лежат здесь в ямах) как минимум 6 тысяч человек. Но это данные только за короткий период – с 5 сентября по 16 октября 1941 года. Самый массовый расстрел произошел как раз 16 октября – это был день наибольшей паники в Москве, когда жгли все документы, а люди из Москвы просто бежали. Вот и НКВД решило «подчистить» заключенных. Расстреляли 225 человек, в том числе – по личному указанию Берии – 15- и 16-летних племянников его личного врага – б. 1 секретаря компартии Грузии Нестора Лакобы.


Памятный крест на "Коммунарке"

Всего же, по оценкам экспертов, на «Коммунарке» расстреляли от 10 до 14 тыс. человек. Точные оценки производить очень трудно: НКВД и МГБ – не немцы с их пунктуальностью и аккуратностью в учете; вполне возможно, что никакого четкого учета погибших и не велось – их привозили, расстреливали и сваливали.
Хотя Коммунарка вроде бы была неким местом для расстрела советской «элиты». Научной, партийной, творческой - всякой. Именно здесь, в каких-то ямах, лежат, как думают историки, трупы Бухарина, Рыкова, Уншлихта (бывший член Верхсуда, сам подписавший массу расстрельных приговоров), Берзина (б. начальник Дальстроя, т.е. главной части ГУЛАГа). Здесь лежит сам Ягода и вся его семья - жена и дети. Сюда же, как считается, привезли в 1939-м из разных лагерей и здесь расстреляли жен военачальников – Тухачевского, Уборевича, Корка и других. Наш экскурсовод недоумевала – зачем было ради расстрела свозить сюда жен из разных лагерей на Волге? Что не кончили прямо там?
Видимо, это была такая субординация…
Здесь лежат расстрелянные писатели – Борис Пильняк и Артем Веселый. Пильняка, как нам рассказали, «взяли» почти так, как это показано в «Утомленных солнцем». К нему на дачу приехал человек в шикарном белом костюме, без какой-либо охраны, и очень вежливо и уважительно передал ему приглашение «посетить наркома внутренних дел товарища Ежова», он, типа, ждет его у себя в министерстве. Пильняк ничего не заподозрил, а вот жена крайне перепугалась (как женщины чувствуют ЭТО!). Пильняк сказал, что он поедет на своей машине, но человек в белом рассыпался в уверениях – «что Вы, что Вы! Мы Вас сами доставим, сегодня же вечером!» Одеревеневшая от страха жена попыталась дать мужу узелок с собой, но человек в белом костюме мягко отклонил – мол, что за странный поступок?
Пильняк уехал и, понятно, никогда больше не вернулся. Такой был у чекистов «юмор».
Но это я забежал вперед.


Спас на крови. Церковь рядом с б. дачей Ягоды, построенная на пожертвования

На самой территории Коммунарки, собственно, нет почти никаких мемориальных комплексов. Собственно, и расстрельные ямы, как я понял, не вскрыты – дорого. Денег на это никто не выделяет, генетическую экспертизу и подавно делать не на что (впрочем, ее ведь и в Чечне делать не на что).
Здесь стоит только вот такой простой деревянный крест, сделана небольшая беседка. Кругом – мрачноватый, но безумно красивый осенний лес, прохладно… И есть неподалеку еще два памятника. Один – вот такой, с надписями на непонятном языке. Рядом – другой. Как я с удивлением прочел – от якутов (!). Якутское Правительство сочло необходимым поставить здесь Памятник «Якутянам – жертвам политических репрессий».
А второй оказался от… Правительства Монголии (МНР). Причем монголы его содержат, не менее раза в год сюда приезжает Посол Монголии в РФ. При чем, казалось бы, здесь монголы? А здесь, на Коммунарке, расстреляны и где-то лежат монголы. Точнее, практически в полном составе Правительство Монголии – 30 министров. Как рассказал экскурсовод, где-то в 1937 Сталин заманил в Москву типа «на переговоры» почти всю монгольскую верхушку, здесь они были арестованы и вскоре расстреляны. А у монголов «культ предков», вот они сюда и ездят теперь.
А от русских здесь, надо полагать, теперь монастырь. Были, говорят, сомнения – мол, какая ж церковь на месте дачи Ягоды, еврея и безбожника, да еще там, где земля буквально пропитана кровью?

Монгольский памятник


Якутский памятник


Но, с другой стороны, где и делать храм, как не «на крови»? И сделали. Вот такую церковь. В ней уже идут службы. Причем на строительство за все время не дали ни рубля ни власти, ни РПЦ. Все – исключительно на пожертвования (так нам сказали на месте).
Дети репрессированных помолились, поставили свечки за своих родных. А я переговорил с некоторыми из них.

Австрийский лесничий и его потомки
Один из участников экскурсии – маленький печальный пожилой человечек в старомодной шляпе. Это Роберт Перлих. Он сильно заикается, особенно, когда волнуется. Судьба его семьи не менее удивительна и печальна.
Его прадеда звали Франц. И такое имя он носил не просто так: прадеда в колыбели крестил сам Император Франц-Иосиф, и имя он получил в честь императора! Дед был австрийцем и жил в Австрии. Но (видимо, не в добрый час, увы) он познакомился с графом Шуваловым, и тот пригласил его к себе в имение – заведовать лесами. Дед согласился, переехал в Российскую Империю и даже принял российское подданство (Роберт Перлих так и говорит – «подданство», а вовсе не гражданство). И стал главным лесничим в воронежских имениях графа.
Потом случилась революция, гражданская война. В какой-то момент (в 1919 году) в село под Воронежем пришли красные, отобрали 20 «контриков» и погнали расстреливать. В это число попал и сын лесничего, Карл. Их заставили вырыть себе яму, и «кончили», причем на глазах у безутешного отца. К счастью, закапывать не стали.
Карл упал в яму, но убит не был. Он был только ранен в руку. Ночью он вылез из ямы, окровавленный, в лохмотьях, и пришел домой. Дверь открыла мать… а потом «восставшего из мертвых» сына его увидел проснувшийся отец. Шока он не перенес – и тут же умер прямо на руках у сына и своей жены, его матери.


Роберт Перлих

Впоследствии младший сын Франца и брат Карла выучился, стал неплохим химиком и даже стал начальником отдела в Наркомате тяжелой промышленности у Орджоникидзе. У него родился сын – тот самый Роберт Перлих. Когда Роберту было полтора года, отца арестовали и дали, как водится, «10 лет без права переписки». Через полгода арестовали и мать Роберта. Малолетнего Перлиха сначала хотели отдать в приют, но потом нашелся сердобольный чекист, и он разрешил оставить малыша у деда (того самого Карла).
Отец был расстрелян. Мать Роберта, как ЧСИР, отсидела в лагере 8 лет. Рассказывала, что в лагере почти не кормили, и заставляли шить одежду. Она была почти передовик. Иногда охрана отпускала «зечек» в лес – собирать ягоды. Мать пыталась набирать ягоды для тех, кто уже не мог ходить (ноги у многих очень сильно опухали), но охрана почти всегда отбирала ягоды себе.
В 1946 году мать выпустили из лагеря. Она приехала в Москву, к сыну (Роберт был уже в 1 классе). Мать он помнил, потому что один раз дед возил его к ней в лагерь. Впрочем, вместе они были недолго. Участковый тут же пришел и сказал, что у матери есть 24 часа – потом она должна покинуть Москву и уехать за 101 км.
Последующие 10 лет мать Роберта жила в деревне Коробово, с сыном они виделись редко. Законы в СССР были строги.
Тем не менее Роберт поступил в ВУЗ, а после 1956 года даже перестал бояться, что его оттуда отчислят как «сына врага народа».
Одно его мучает до сих пор – он не уверен, что отец расстрелян. А может, он все-таки жив? Хотя на руках документ о реабилитации с указанием – расстрелян в 1940 году.

Железнодорожник
Вторая участница экскурсии, с кем мне удалось переговорить – выцветшая пожилая женщина с усталым и строгим лицом. Зовут ее Елена Никитична. У нее репрессирован отец. Отца звали Никита Филимонович Онищук. «30 сентября, - рассказывает Елена Никитична ровным и спокойным голосом, - отец с мамой должны были ехать в отпуск. Отец работал на железной дороге». Но в отпуск он не поехал: утром пришли чекисты, отца «взяли». Как потом выяснилось, обвинили в «антисоветской агитации и пропаганде». Родственница считает, что «взяли, наверно, за анекдот». Какой из Никиты Филимоновича мог быть агитатор, когда у него 2 класса образования?
Сама Елена Никитична считает, что взяли не из-за анекдота. Просто ее отец некогда работал на КВЖД, а «их брали всех». И жен брали, «если они были пообразованнее». У жены Никиты Филимоновича тоже было 2 класса, поэтому, наверно, ее «не взяли».
Отец попал в карельские лагеря, до 1939 года писал. Вскоре после начала войны с Финляндией письма приходить перестали. Елена Никитишна уверена, что отца просто «подчистили» в преддверии войны.

Советский политзек Хомизури


Среди детей репрессированых обнаружился и непосредственно репрессированный. Правда, значительно позже. Он охотно позировал в своей "зековской" рубашке, оставшейся еще с лагерных времен. Звали его Хомизури, он - доктор геолого-минаралогич. наук. "Взяли" его в 1982-м. Провели обыск и обнаружили у специалиста по минералам массу "антисоветской литературы". Дело в том, что Хомизури увлекался историей и, в частности, пытался (и пытается до сих пор) восстановить подлинную историю убийства известных "26 бакинских комиссаров". Получил "за антисоветскую агитацию и пропаганду" 6+3 - то есть 6 лет лагерей плюс три года поражения в правах. Освободился, правда, раньше - по т.н. "рейгановской амнистии".

Советский «Титаник»
Спрашиваю еще одну пожилую женщину о ее погибшем. «Наверно, он тоже был расстрелян?» - «Нет, - отвечает она спокойно, - он утонул».
КАК? Это, оказывается, не так давно выяснилось. Её отец был инженером, арестован, «как обычно», в 1937 году. Отправили его на Дальний Восток, и там во время перевозки по морю он затонул вместе с транспортом. Это было, по ее словам, знаменитое (не у нас, а на Западе) крушение «Индигирки». Большой корабль, перевозивший «зеков», затонул. Большая часть так и погибла в трюмах.
Я потом полез в Интернет – точно! Советский «Титаник».

«Уходите прочь!»
Еще одна участница экскурсии сама вступает в разговор. Энергичная, боевая женщина, вполне еще сохранившая привлекательность. Представляется – «я – дочка Харламова!» К стыду своему, не знаю, кто это такой. «Как же, - говорит она, - мой отец был расстрелян «по первой категории!» «По первой категории» - это, оказывается, означает, что расстрельный список был подписан лично Сталиным, Ворошиловым и Молотовым.


А сам Харламов. – первый директор и вообще основатель ЦАГИ, что в Жуковском.
После ареста Харламова чекисты пришли выкидывать на улицу его семью. Нашей героине, по ее словам, было в этот момент один год и восемь месяцев. Чекисты по-хозяйски ходили по квартире, собирали вещи – мол, «это вам уже не понадобится». Семью должны были выгнать просто на улицу. Однако, по семейной легенде, ребенок, сидящий на руках у матери, вдруг отчетливо сказал чекистам – «Уходите прочь!» И потом еще раз повторил это. «Мама потом удивлялась – откуда ты знаешь такие слова? А те вдруг ушли». В результате семье отвели-таки конурку, где она смогла хоть как-то жить. Дочка Харламова, как мне показалось, до сих пор гордиться этим своим Поступком, совершенным почти в младенчестве.

После «Коммунарки» мы опять пошли в автобусы. Нам еще предстояло посещение б. Сухановской тюрьмы – одной из самых страшных тюрем в СССР сталинского периода.
Subscribe

  • Самбо и тюрьма

    Василий Ощепков. Павел Пряников очень интересно рассказывает (как раз к вопросу насчет "колония - это санаторий"): "...судьба изобретателя…

  • Смерть остроумца: он стал вирусом

    Хм... Вот это как раз похоже на правду. Скандальная цитата, многие мне ее не простят - но, с другой стороны, надо же пользоваться возможностями…

  • Санаторий по-русски

    Из ФБ Осечкина - замечательного человека, который, можно сказать, профессионально занимается борьбой за права заключенных в российских тюрьмах.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments

  • Самбо и тюрьма

    Василий Ощепков. Павел Пряников очень интересно рассказывает (как раз к вопросу насчет "колония - это санаторий"): "...судьба изобретателя…

  • Смерть остроумца: он стал вирусом

    Хм... Вот это как раз похоже на правду. Скандальная цитата, многие мне ее не простят - но, с другой стороны, надо же пользоваться возможностями…

  • Санаторий по-русски

    Из ФБ Осечкина - замечательного человека, который, можно сказать, профессионально занимается борьбой за права заключенных в российских тюрьмах.…