Размышления вольного социолога (sapojnik) wrote,
Размышления вольного социолога
sapojnik

Изношенная страна, ч.1.

Фантастический рассказ-катастрофа

Я бы в эту командировку не поехал – нафиг надо. Город С. на великой русской реке В. – что я там не видел? Да еще и в плацкарте… Я вообще не репортер – я аналитик. Вы мне давайте информацию – я вам дам ВЫВОДЫ. А тащиться в тьмутаракань к какому-то тамошнему придурку, который то ли очередной вечный двигатель изобрел, то ли с инопланетянами за руку здоровался – ну, нет, такие испытания не для пожилых журналистов с организмом, изношенным от непрерывной умственной деятельности.

Но сами знаете – сейчас в России время другое, выводы никому не нужны. 201… год, как-никак. Всем уже и так всё понятно, без аналитиков. Народ который год в унылом ужасе ждет «вторую волну кризиса», в душе понимая, что нам и от первой-то ни в жисть не оправиться. Поэтому я, заслуженный гений креатива и экс-«золотое перо» не одной правительственной и антиправительственной кампании, служу последний год в еженедельнике «Час Икс» и рад любому приработку, поскольку даже не в штате.

- Поедешь? – спрашивает Копытин, наш главред.
- Да ты охренел, - говорю, - Михалыч! Куда я попрусь, у тебя что, студентов для этого дела нет?
- Ну, - легко соглашается этот иезуит, - не хочешь как хочешь. Я Вику пошлю.
- Какую Вику?! – вскидываюсь я. – У Вики образования – 4 класса! Что она сможет на научную тему изобразить? У нее из всего криминальная хроника получается!
- Ну, ты ж отказываешься…

Нет, я бы точно отказался, я вообще не люблю командировки, тем более зимой. Но дело было уже после Нового года, гуляли мы так, словно это был последний Новый Год перед концом света, и за эти девять (или десять?) дней оказался в буквальном смысле на грани. Мало того, что НИЧЕГО не осталось, даже ноутбука, так уже и здоровье, я чуял, расшаталось до предела. Уехать на недельку – это было бы чертовски правильно. Пожить хоть бы несколько дней в неразвращенной пока провинции, подышать ее здоровым девственным воздухом, а не гнилым столичным смогом. Поглядеть, наконец, на крепких, налитых, сочных провинциалок, вкусить радостей простой и сочной любви…

- Я не отказываюсь, я только требую повышенные командировочные! В конце концов, я у вас единственный научный корреспондент! 500 р. в день – это курам на смех! Какой в таких условиях может быть творческий процесс?! Надо добавить! И в трехместных номерах я задолбался жить, храп мне спать мешает!

Но мне опять ничего не удалось выбить, чтобы хоть в командировке пожить как человек. Сволочь Копытин понимает, что деваться мне некуда – денег нынче нигде в первопрестольной не платят, таких как я, мастеров слова без гроша за душой, по всей Москве – как собак нерезаных. В принципе, повезло, что хоть этот город С. подвернулся…

Тем не менее был я жутко зол, когда в самый «час пик» пробивался на вокзал. Спортивная сумка хоть нетяжелая – слава богу, без ноутбука; зачем журналисту ноутбук? Блокнот – наше главное оружие! До метро двадцать минут пришлось идти пешком – даже на моей окраине автобусы и маршрутки в это время всегда встают в нерасторжимом клинче. В метро тоже еле втиснулся –электроэнергию ведь экономят, как мы знаем, интервалы удлинили. Повезло лишь в том, что прижало к довольно миловидной старушке лет 40. У меня нет возрастного шовинизма, попытался ощупать ее прелести – чисто для того, чтобы сделать приятное. Вы знаете, что она мне прошипела в лицо?! При всей своей испорченности, я даже не рискую повторить…

В общем, в свой ядовито-зеленый свежепокрашенный вагон я влез в последний момент, мимоходом отметив, что РЖД в очередной раз поменяло фирменные цвета. Настроение хуже некуда. На дне сумки у меня уже лежал заботливо завернутый в джинсы бутылек; вообще-то я в командировке не пью, во всяком случае, до того, как будет выполнено задание, так что взял на всякий случай: вдруг обстоятельства сложатся так, что нельзя будет не выпить? Думаю, уже из одного этого факта вы должны бы понять, что я – опытный командировочный.

Вагон был набит битком и представлял собой мрачное зрелище: тусклый свет ламп, исцарапанные стены, грязные стекла. Толстый мужик с огромным баулом, оказавшийся моим соседом по купе, сел на свою полку и сокрушенно спросил, по-видимому, ни к кому не обращаясь:
- Вот не пойму: зачем же они красят, если не ремонтируют?
- Думаю, это их совесть мучает, - сказал я с сарказмом. – Ремонтировать не хотят, но ЧТО-ТО ВЕДЬ ДЕЛАТЬ НАДО!
И я залез на свою верхнюю, намереваясь, как обычно, проспать как можно дольше, до самого упора. Так бы и спал, как убитый, но посреди ночи проснулся от визга и чуть не свалился с полки от неожиданности.

Внизу обнаружилась какая-то суета и мелькание, причем стук колес стал как будто намного явственнее. Проклиная все на свете, я спросил в темноту, что там, черт возьми, происходит. Новость оказалась шокирующей: баул моего толстого соседа ночью каким-то образом продавил пол и чуть не провалился вниз, под колеса! В кромешной тьме трудно было что-то разглядеть, но из образовавшейся дыры холодом тянуло конкретно. Зима ведь, черт подери, на улице градусов 12 мороза!

Сквозь крики послышался визгливый голос нашей проводницы; она объясняла народу, что сообщить об аварийном состоянии вагона она, конечно, может, но тогда вагон отцепят, и мы застрянем на какой-нибудь промежуточной станции еще чуть не на сутки, причем вообще без отопления. Мол, с ней так уже было, только с другим вагоном, и пол там провалился в туалете.

Никому «зависать» хрен знает на сколько времени где-то на полпути, естественно, не хотелось. Только одна истеричная баба, прямо подо мной, не переставая орала – мол, как это может быть, чтоб пол проваливался, он же железный! И что будет, если следующей провалится конкретно ее полка?

Ее успокоил бас толстого мужика, который долго что-то ей втолковывал насчет «усталости металла». В конечном итоге все опять как-то успокоились, дыру в полу прикрыли одеялом, принесенным проводницей, и заснули опять. Я же не мог заснуть, теперь уже от холода. В вагоне и так дуло из всех щелей, а тут еще эта дыра! В конечном итоге я плюнул, достал бутылёк и после некоторых раздумий выпил его весь. Из горла. После чего тоже заснул тяжелым беспокойным сном.

Выходя из вагона позже всех (еле продрал глаза и долго не мог понять, где я), я задержался у дыры. Даже откинул одеяло и ощупал края, проведя по ним рукой. Ту же мне в палец вонзилась маленькая щепка. «Вот тебе и «усталость металла!» - только и хмыкнул, вспомнив рассудительный бас толстого соседа… По всей видимости, пол в этом вагоне проваливался уже не в первый раз.

В городе С. гулял сырой ветер, на площади перед городским вокзалом высилась гигантская елка, на которой, по моему, не хватало половины игрушек. Город, очевидно, с трудом приходил в себя после новогодних и рождественских праздников – на улицах было малолюдно, редкие прохожие шарахались от моего воспаленного взгляда. Башка болела нестерпимо, хотелось есть, было холодно.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 43 comments