Ситуация почти трагикомическая: телеканал Дождь уже во второй раз в его не такой уж долгой истории изгоняют из страны. В первый раз это было после знаменитого «опроса» на тему «не лучше ли было сдать Ленинград» - тогда его власти фактически выдавили из России; а теперь уже Латвия изгоняет Дождь – за слова ведущего о сочувствии российским мобилизованным. Есть ли что-то общее в обоих кейсах, учитывая, что в первом случае Дождь пострадал от авторитарной России, а во втором – от демократической Латвии? Ведь вроде бы столь противоположные во всем страны не могут карать за одно и то же? Как ни странно, общее прослеживается, и даже без особого труда. Дождь умудрился буквально двумя репликами вызвать озверение сначала «патриотической», а потом «либеральной» общественности – тем, что взялся за крайне непопулярное дело: жалеть маленьких людей, попавших в жернова огромных государственных машин. Проявил то, что в еще в период советской власти крайне неодобрительно клеймили как «абстрактный гуманизм». Миллион человек – не солдат, а просто мирных жителей – погибло в Ленинграде от голода и холода. Долгой и мучительной смертью. Женщины, дети и старики. Можно сколько угодно говорить о «военной целесообразности» и «верности традициям» - но людей просто жалко. И хочется, чтобы они не страдали. Очень безответственное отношение, негосударственный подход, аполитичное рассуждение – да; но Дождь хотя бы поднял этот вроде бы навсегда проклятый и как бы навеки табуированный вопрос про «людей жалко!» Вопрос, который «государственники» всех мастей ненавидят лютой ненавистью. И во втором случае – то же самое. «Идейные» со всех сторон Дождь тоже дружно прокляли – «патриоты» за «дискредитацию армии и распространение фейков», «либералы» за «поддержку армии-агрессора». А Дождь – опять о «маленьких людях», которых принудительно сдернули со своих мест и без какого-либо снаряжения, без теплой одежды и обуви кинули подыхать в чисто поле, в окопы. В отношении мобилизованных позиция Дождя ведь не в том, что «дайте им убить побольше украинцев»; она в том, что и в армии солдаты не должны погибать от голода и холода, особенно в случае, когда перед нами – именно мобилизованные, то есть те, кто оказался в армии ПО ПРИНУЖДЕНИЮ. И именно эта позиция претит «прогрессивной общественности», которая, даже не особо это скрывая, исходит из обратного постулата – «пусть они умирают как можно больше», и «неважно от чего», то есть – рассматривают армию РФ как чисто вражескую армию. В обоих случаях безапелляционные Общественности – что прогрессисты, что государственники – исходят из одного тезиса: «Жалость тут неуместна!» А Дождю все время жалко. Абстрактный гуманизм. И вот – допрыгался он со своим гуманизмом: из России – выгнали, из не-России – тоже выгнали. Куда ему теперь – на Луну? Но Дождь, увы, не может идти вверх… Как-то всё это неожиданно созвучно старым уже строкам Пастернака, когда его «общественность» затравила за роман «Доктор Живаго». Написал он про себя, но, наверно, и про Дождь тоже. Я пропал, как зверь в загоне. Где-то люди, воля, свет, А за мною шум погони, Мне наружу ходу нет. Темный лес и берег пруда, Ели сваленной бревно. Путь отрезан отовсюду. Будь что будет, все равно. Что же сделал я за пакость, Я, убийца и злодей? Я весь мир заставил плакать Над красой земли моей. Но и так, почти у гроба, Верю я, придет пора — Силу подлости и злобы Одолеет дух добра.