Повязали кровью
Сегодня своеобразный «юбилей» - 100 дней с момента начала «операции». К этому дню российские так называемые «социологические» службы приурочили новые опросы «общественного мнения», согласно которым поддержка военного конфликта между РФ и Украиной продолжает нарастать и скоро, видимо, приблизится к положенной в тоталитарных диктатурах отметке в 99,9% «за». Иноагент Левада, к примеру, выдал цифру в 81% «поддержки». Правда, поскольку Леваде по сценарию положено сохранять образ «фрондера» и «иностранного агента», им также разрешили сказать, что почти треть опрошенных (31%) «испытывают страх, тревогу и ужас». Ну и ВЦИОМ, понятно, тоже не отстает, хотя всерьез цитировать ВЦИОМ не имеет смысла.
Можно ли доверять такого рода опросам «официальных» соцслужб? Понятно, что нет. Все «социологи» на зарплате сейчас подобны Штирлицу с радисткой Кэт, захваченных гестапо: старина Мюллер заставляет их передавать в Центр (то есть нам) заведомо ложные шифровки, и максимум, что они могут сделать – отстучать заодно какой-нибудь тайный сигнал «работаю под контролем». Впрочем, сейчас 21 век, давно уже никто ничего не скрывает, так что можно без тайного значка – мы и так знаем, что они все работают под контролем.
Есть некоторые энтузиасты из народа, которые тоже пытаются опрашивать – например, по Москве. И по их опросам получается, что «поддерживающих» больше, и их количество растет – хотя общие цифры и поменьше. Хотя одновременно все они отмечают, что проводить опросы сейчас стало крайне сложно – люди почти тотально отказываются отвечать социологам, процент «отказов» может достигать 80 и даже 90%.
Поэтому в принципе у человека, изучающего российское общество, остается практически единственный инструмент – чутьё социолога, попытка оценить господствующие настроения чисто качественно, «да-нет», «больше-меньше», опираясь на свой предыдущий опыт и на свою погруженность в окружающий со всех сторон «русский мир».
Исходя из последнего, я бы сказал, что у «операции» поддержка есть и она понемногу приобретает все более истерический и тотальный характер. Если вдуматься – иначе и быть не может. Ведь российские власти прибегли к старому, эффективному, проверенному бандитами всех времен способу обеспечить лояльность и послушание в банде. Он называется «повязать кровью». В классике он тоже есть, у Достоевского в «Бесах». Классики всё знали.
Надо замазать по возможности всех в совершении ужасных и как можно более мерзких преступлений, так, чтобы ни у кого не возникло даже малейшей иллюзии, что он сможет соскочить «чистеньким».
«Сердце бьется всё чаще и чаще,
И уж я говорю невпопад:
Я такой же, как вы, пропащий,
Мне уже не уйти назад», -
Как написал в свое время Сергей Есенин после совершения экскурсий в подвалы ЧК вместе со своими новыми «друзьями» оттуда.
Вот в таком положении «нам уже не уйти назад» сейчас оказалась вся, с позволения сказать, Расея. Чем истеричнее вопли «да, мы правы, мы мстили за детей Донбасса», тем тяжелее ворочается в глубине подсознания вытесненная мысль, что Мариуполь – это, вообще-то, тоже Донбасс, и то, что с ним стало, едва ли кто простит.
В общем, из банды Горбатого назад ходу нет, и побежать можно разве что символически, заранее ощущая лопатками подлетающую, целительную и смертельную пулю Жеглова. Да и куда бежать? Как любят говорить веселые россияне, «с подводной лодки не сбежишь».
Так что «поддержка спецоперации» (которая по прошествии ста дней уже явно перестала быть сколь угодно «спец» и стала просто войной) будет расти и дальше. Чем больше погибших и разрушений на Украине – тем выше поддержка. В последней, отчаянной и безумной надежде, что удастся разрушить ВСЁ и убить ВСЕХ; тогда, мол, отвечать не придется – потому что не будет перед кем. Мертвые же не спросят?
В книгах обычный финал такого рода мечтаний – самоубийство запутавшегося героя.
Но народ не может покончить самоубийством. Тогда остается второй вариант – сменить имя, затеряться, скрыться, забыть. «Умереть социально». Вероятно, скоро мы увидим массовые движения за то, чтобы перестать быть русскими.
Можно ли доверять такого рода опросам «официальных» соцслужб? Понятно, что нет. Все «социологи» на зарплате сейчас подобны Штирлицу с радисткой Кэт, захваченных гестапо: старина Мюллер заставляет их передавать в Центр (то есть нам) заведомо ложные шифровки, и максимум, что они могут сделать – отстучать заодно какой-нибудь тайный сигнал «работаю под контролем». Впрочем, сейчас 21 век, давно уже никто ничего не скрывает, так что можно без тайного значка – мы и так знаем, что они все работают под контролем.
Есть некоторые энтузиасты из народа, которые тоже пытаются опрашивать – например, по Москве. И по их опросам получается, что «поддерживающих» больше, и их количество растет – хотя общие цифры и поменьше. Хотя одновременно все они отмечают, что проводить опросы сейчас стало крайне сложно – люди почти тотально отказываются отвечать социологам, процент «отказов» может достигать 80 и даже 90%.
Поэтому в принципе у человека, изучающего российское общество, остается практически единственный инструмент – чутьё социолога, попытка оценить господствующие настроения чисто качественно, «да-нет», «больше-меньше», опираясь на свой предыдущий опыт и на свою погруженность в окружающий со всех сторон «русский мир».
Исходя из последнего, я бы сказал, что у «операции» поддержка есть и она понемногу приобретает все более истерический и тотальный характер. Если вдуматься – иначе и быть не может. Ведь российские власти прибегли к старому, эффективному, проверенному бандитами всех времен способу обеспечить лояльность и послушание в банде. Он называется «повязать кровью». В классике он тоже есть, у Достоевского в «Бесах». Классики всё знали.
Надо замазать по возможности всех в совершении ужасных и как можно более мерзких преступлений, так, чтобы ни у кого не возникло даже малейшей иллюзии, что он сможет соскочить «чистеньким».
«Сердце бьется всё чаще и чаще,
И уж я говорю невпопад:
Я такой же, как вы, пропащий,
Мне уже не уйти назад», -
Как написал в свое время Сергей Есенин после совершения экскурсий в подвалы ЧК вместе со своими новыми «друзьями» оттуда.
Вот в таком положении «нам уже не уйти назад» сейчас оказалась вся, с позволения сказать, Расея. Чем истеричнее вопли «да, мы правы, мы мстили за детей Донбасса», тем тяжелее ворочается в глубине подсознания вытесненная мысль, что Мариуполь – это, вообще-то, тоже Донбасс, и то, что с ним стало, едва ли кто простит.
В общем, из банды Горбатого назад ходу нет, и побежать можно разве что символически, заранее ощущая лопатками подлетающую, целительную и смертельную пулю Жеглова. Да и куда бежать? Как любят говорить веселые россияне, «с подводной лодки не сбежишь».
Так что «поддержка спецоперации» (которая по прошествии ста дней уже явно перестала быть сколь угодно «спец» и стала просто войной) будет расти и дальше. Чем больше погибших и разрушений на Украине – тем выше поддержка. В последней, отчаянной и безумной надежде, что удастся разрушить ВСЁ и убить ВСЕХ; тогда, мол, отвечать не придется – потому что не будет перед кем. Мертвые же не спросят?
В книгах обычный финал такого рода мечтаний – самоубийство запутавшегося героя.
Но народ не может покончить самоубийством. Тогда остается второй вариант – сменить имя, затеряться, скрыться, забыть. «Умереть социально». Вероятно, скоро мы увидим массовые движения за то, чтобы перестать быть русскими.