Что у нас за армия
Невероятно интересно!! Нашел в Телеграме (автор - некий Василий Тополев, не знаю, кто это)
Василий Тополев
1. Ядерная армия.
Советская армия готовилась к мировой атомной войне.
1.1. Пример: Боевая Машина Пехоты-1. В Афганистане её прозвали "братская могила пехоты". Простреливается в борт винтовочным (!) патроном. ДШК её прошивает насквозь, превращая запертых в десантном отделении в фарш. Подрыв на мине, попадание РПГ - смерть всего десанта. В итоге на неё всегда ездили на броне. Когда Западной Германии от ГДР достались эти машины, они констатировали, что рослые немцы физически не влезают в десантное отделение - дело не просто в том, что оно неудобное, туда физически не получается поместиться.
Сделали этих машин 20 тысяч штук. Советские маршалы просто были идиотами? Не были, они были из тех, кто Вермахт победил. Они поставили перед конструкторами два важных требования. Первое: полная герметичность. Второе: умение плавать. Первое нужно, чтобы десант не умер раньше времени от радиоактивной пыли. Второе - чтобы за неделю дойти до Ла-Манша. В десантном отделении всё равно будет сидеть пехота, которая в СССР формировалась из тех, кто оказался не нужен никаким другим войскам, т.е. в первую очередь среднеазиаты и деревенские парни из числа недокормленных (и те, и другие низкорослые и потому в десантное отделение влезают). Машина должна идти после танков, возможно, по полю, выжженому ядерным взрывом; вражьей пехоты там уже не останется или почти не останется - встретиться может только вражеская бронетехника (для борьбы с ней на "картонный" БМП-1 поставили вполне полноценную пушку 73мм). Бортовая броня должна защищать только от осколков. Конечно, в войне эти БМП-1 должны были гореть тысячами, но в ядерной войне потери в любом случае оказались бы сумасшедшими.
То же самое касается и всей другой техники. "Летающие башни" танков Т-64, Т-72 и Т-80 как пример. В этих танках боезапас ездит бок о бок с экипажем (в западных танках боезапас изолирован в отдельном отсеке с вышибными панелями) и очень быстро взрывается при пожаре, при этом вылезти из танка быстро нельзя (а в горящем Т-64 механик-водитель обычно обречён на гибель). Советская бронетехника плохо держит мины (какие мины на поле, по которому только что долбанули ядерной ракетой). А ещё советские танки не умеют ездить задним ходом. Ну то есть умеют - со скоростью пешехода (5 км/ч).
1.2. То же касается и принципов комплектования, штатной структуры. ВС СССР к восьмидесятым годам были рассчитаны на то, чтобы в случае необходимости воевать одновременно с НАТО в Европе и с Китаем на востоке. В восточных военных округах до 1991 года стояли дивизии кадра, укомплектованные Т-34 - на случай войны с китайцами.
Кадрированная дивизия имела в своём составе вместо двадцати тысяч человек полторы тысячи, в основном офицером и прапорщиков. Их основной задачей было ухаживать за имеющейся в дивизии техникой (и пить по-чёрному от безысходности).
Даже некадрированные дивизии обычно комплектовались по штату Б, то есть на 10%-50%. И даже кадрированные дивизии могли не иметь своих полутора тысяч: в Омске стояла танковая дивизия, имевшая в своём составе 30 человек (полная численность дивизии - 20 тысяч).
К концу 80-х, уже после первых сокращений, в Вооружённых силах имелось больше 323 мотострелковых, танковых и артиллерийских дивизий (139 из них кадрированные). К ним надо добавить почти тысячу отдельных бригад и полков и столько же отдельных батальонов. Чтобы укомплектовать всё это по полному "развёрнутому" штату, потребовалось бы десять миллионов человек; реальная численность Сухопутных войск не дотягивала и до двух миллионов. Некоторые дивизии содержались по "полному" штату А (например, "паркетные" Таманская и Кантемировская, многие дивизии в Германии), но подавляющее большинство частей Сухопутных войск были совершенно небоеспособны без массовой мобилизации.
2. Стратегические сельскохозяйственные силы
Если бы дело было только в этом! Советская армия вообще занималась в основном не подготовкой к войне, а стройкой и засолкой огурцов. Приведу отрывки из отличного цикла статей.
- (Маршал Язов): Горбачёв предложил: давайте создадим корпус (дорожный) для строительства в Нечерноземье. Создали корпус. Плюс к этому четыре железнодорожных корпуса работали тогда на народное хозяйство. Два корпуса БАМ строили, а ещё два корпуса проводили железные дороги в Тюменской области к нефтяным вышкам. Одна железнодорожная бригада в Монголии трудилась, ещё одна — в Азербайджане. Но этого ему показалось мало. Предлагает: давайте создадим рисовые дивизии. Рисовую дивизию мы имели в Куйбышеве, два рисовых батальона в Крыму и шесть — в Краснодарском крае. Мы специально организовали два военных совхоза, которые для космонавтов, жителей Ленинска (Байконура) выращивали рис. А 500 военных строительных отрядов работали на заводах промышленности, особенно на химических предприятиях.
- по состоянию на 1 сентября 1970 года в СССР на уборке урожая находилось 88 тысяч военных автомобилей. Максимальная численность военнослужащих, участвовавших в уборочной кампании, достигала 250 тысяч.
- «Инструкция о подготовке автомобильных батальонов и организации их работы в период уборки урожая» №348/78, утверждённая Начальником Генерального штаба Маршалом Советского Союза Н.В. Огарковым. Думается, что Председатель Объединённого комитета начальников штабов Вооружённых сил США очень удивился бы, узнав, какие документы рассматривает и утверждает для отправки в войска его советский коллега.
- Главное управление специального строительства Минобороны занималось строительством прядильно-ткацких фабрик в Ивановской области. Построив десять таких предприятий, спецстроители получили положительную оценку Министерства лёгкой промышленности СССР и дополнительный запрос на строительство более 250 тысяч кв. м жилья, профтехучилища, дворца культуры и других объектов соцкультбыта для ткачих
- к концу 80-х годов до 1,5 млн человек, числившихся в штате Минобороны СССР, служили во вспомогательных войсках, так или иначе занятых в гражданской экономике
И это всё части Минобороны. Были же ещё железнодорожные войска, стройбаты и много другого.
А ещё ведь были спортивные роты, в которые уходили самые физически развитые солдаты, самодеятельность, военные театры (в одном служил Никита Михалков), съёмки фильмов (для "Освобождения" и "Войны и мира" потребовалось задействовать целые армии, а у Мосфильма был собственный кавалерийский полк, военные пионерские лагеря, подсобные свинофермы, засолка огурцов, бесконечный ремонт военных городков, генеральские дачи... Список будет очень длинным.
Началось всё это после войны, когда нужно было срочно восстанавливать лежащую в руинах страну. Но вот страну восстановили, а убирать поля и строить дома силами армии продолжили. С этим пытался бороться Жуков (и это стало одной из причин его падения - для партократии бесплатная рабская сила была очень уж важна).
В общем, у армии было очень много важных функций - каких угодно, только не боевая подготовка. Побывать на стрельбище один раз за два года службы - случай для советского солдата не уникальный, а как раз самый обычный. Кое-где (спецназ, ВДВ, морская пехота, пограничники, танкисты в Германии) уровень подготовки оставался приличным. Но в целом солдат по уровню владения оружием ненамного отличался от штатского.
3. Следующей проблемой была дедовщина. О её истоках и причинах я писал здесь.
4. Сапоги без сапожников
В этой части будет много технических подробностей, можете сразу переходить к пятой.
Получалась шизофреническая ситуация. Советский оборонпром давал армии всё более и более современные вооружения. Использовать их должны были люди, которые и автомат в руках один раз в жизни держали, занимались в основном хозработами и постоянно подвергались жестоким избиениям и унижениям.
В конце 70-х в армию начали поступать новейшие танки Т-80 с газотурбинными двигателями. Танк был очень дорогим: один двигатель стоил дороже, чем целый танк Т-72. Газотурбинный двигатель потреблял не очень много топлива при стабильном режиме работы, но очень много расходовал на торможение и ускорение. Если танком управлял хорошо подготовленный экипаж, проблем не было; но плохо подготовленный мехвод превращал танк в пожирателя топлива. Машина была сложной, напичканной электроникой. ГТД был сложен в обслуживании, требовал высокой квалификации. В Группе советских войск в Германии, куда направлялись танки, началась "профессионализация армии на местах": командирами танков назначали не срочников-сержантов, а прапорщиков.
Автомат со сбалансированной автоматикой "Абакан", победивший в конкурсе 1981 году, имел уникальную способность выпустить две пули подряд, почти не качнувшись. Но оружие получилось настолько сложным, что сейчас не используется даже в спецназе. Что уж говорить о бойцах строительного фронта.
Таких примеров было множество. Армия и оборонная промышленность жили как будто на разных планетах.
Ещё одна проблема - разнобой вооружений. США выпускали танк M-60, потом заменили на "Абрамс". Немцы делали "Леопард-1", потом заменили на "Леопард-2". Этой же логикой следовали и другие страны: выпускаем один основной танк, разрабатываем новый - заменяем старый на конвейере. Это позволяло снизить издержки на обслуживание: сделать тысячу одинаковых деталей намного дешевле, чем десять разных деталей по сто штук каждой.
Другое дело - Советский Союз. В середине семидесятых выпускалось аж четыре типа танков - Т-72, Т-64, Т-62 и даже древний Т-55. Сняли с конвейера Т-62 - поставили новый Т-80. В конце восьмидесятых на конвейере стояли три танка: Т-72, Т-80 и Т-80УД (с дизельным двигателем). Танки выпускались в четырёх городах (Харьков, Нижний Тагил, Лениград и Омск), и каждый директор завода хотел выпускать "свою" собственную машину. Директора находили покровителей в виде местных партийных начальников (Щербицкий на Украине, Ельцин на Урале, Романов в Ленинграде). Одновременно выпускалось три самоходки с гаубицами 152 мм ("Акация", "Гиацинт", "Мста"), а всего самоходок - семь штук (не считая самоходных миномётов). И так далее.
Бумеры могут рассказать зумерам, чего стоило в советское время достать запчасти для "Москвича". Умельцы вытачивали детали сами в гаражах, а работа в автотехсервисе была "золотой", как работа мясника или товароведа. Тот же принцип действовал в оборонке. Директор завода оценивался в первую очередь по тому, сколько его завод выпустит танков; сколько будет сделано запчастей - вопрос второстепенный. На вооружение армии к концу советской власти стояло двенадцать типов танков - от Т-80УД до Т-34-85 (не считая огнемётных). Обслуживать всю армаду бронетехники в четверть миллиона единиц, пятидесяти разных типов, в условиях дефицита запчастей было чудовищно сложно. В танковых ротах зампотехами назначали офицеров; специалист, не имевший в подчинении ни одного человека и имевший задачей обслуживать всего десять танков, носил лейтенантские погоны - немыслимая ситуация для стран НАТО.
[ Фотография ]
Танки похожи внешне, имеют одинаковое вооружение и одинаковые функции, но почти не имеют взаимозаменяемых деталей.
5. Наступление маршала Огаркова
Попытки превратить советский монстр во что-то боеспособное без мобилизации 20 млн человек, и приспособленное не только к ядерной войне начались задолго до крушения СССР. Повторим: не стоит считать всех советских генералов идиотами.
Основателем концепции современной войны на Западе считают маршала Огаркова, начальника ещё советского Генерального штаба.
Обычно высшие должности в советских вооруженных силах занимали пехотинцы, иногда танкисты или артиллеристы. Они командовали военными округами, стратегическими направлениями, занимали должности двух первых замминистра. Все остальные должны были заниматься «своим делом». Летчик мог стать командующим ВВС или ПВО, но не военного округа. Моряк мог возглавить ВМФ, но не стратегическое направление.
У «общевойсковых» командиров был прямой интерес раздувать число кадровых дивизий: чем их больше, тем больше полковничьих и генеральских должностей, которые можно занять «своими» людьми.
Огарков был чужим в "Арбатском военном округе" (на Арбате находятся Министерство обороны и Генеральный штаб). Он был военным инженером, получившим полноценное высшее образование. Войну прошёл "на земле" - дивизионным инженером, командовал сапёрами. В тридцать лет молодого интеллектуала заметил маршал Малиновский и взял к себе в оперативный отдел штаба Главнокомандующего восточным направлением (оперативный отдел - самый важный в штабе, он разрабатывает операции войск в будущей войне). В сорок лет Огарков стал генералом, одним из самых молодых в армии (генералов после войны было куда больше, чем требовалось войскам, и Хрущёв очень скупо раздавал погоны с большими звёздами). Ещё через десять лет Огарков возглавил Главное управление стратегической маскировки. На новом посту Огаркову очень неплохо удавалось водить за нос западные разведки, за что он и получил великую награду - пост начальника Генерального штаба, второй в военной иерархии после министра обороны.
Впервые о Главном управлении стратегической маскировки в печати объявил Виктор Суворов, и многие считают его фантазией плодовитого писателя-перебежчика, хотя сегодня в интернете несложно найти даже воспоминания ветеранов ГУСМ.
В общем, Огарков был "необычным" человеком для поста начальника Генштаба.
Генерал Ермаков, командующий воевавшей в Афганистане 40-й армией, вспоминал об Огаркове: «интеллектуал, образец культуры военачальника. Он никогда не шумел, был строгим, но говорил спокойным голосом… Он был единственным человеком в Министерстве обороны, который выступал против ввода наших войск в Афганистан».
В начале 70-х американцы добились прорыва в электронике, создав микропроцессор. Военные сразу решили использовать новации, создав концепцию air-land battle, основанную на использовании новых загоризонтных точных вооружениях, новых систем целеуказания, разведки и так далее (те самые "Джавелины" начали разрабатывать в середине семидесятых).
Понимая, что новые американские системы вооружений окончательно сделают беспомощным неповоротливый, грозно выглядящий, но медленно гниющий изнутри монстр Советских вооружённых сил, Огарков начал разрабатывать принципиально новую концепцию строительства армии.
Он предлагал разделить вооружённые силы на две части: высокомобильные и боеспособные бригады, объединённые в корпуса, и войска территориальной обороны, объединённых с войсками ЧС (для управления ими Главный штаб сухопутных войск должен был превратиться в Главное управление резервов). Первые должны действовать в тесной связке с авиацией, быть очень хорошо подготовлены и вооружены передовой техникой; вторые выступают в качестве поддержки.
"Высокомобильные" войска должны были получить совершенно новые автоматизированные системы управления, позволяющие в режиме реального времени координировать действия разных родов и видов войск (ответ на американскую air-land battle). Причём Огарков настолько глубоко разработал доктрину этой координации, что на Западе его считают автором теории сетецентрической войны.
В восьмидесятые конструкторские бюро уже не разрабатывали машины, в которых экипаж сразу выступал в роли «живых трупов». Танкостроителям поручили разрабатывать специальные особо защищенные капсулы доя работы экипажа, отделенные от боезапаса мощной броней. Ленинградский Кировский завод выкатил объект 299, а Харьковский - объект 490. У обоих танков защита людей была приоритетом: в лобовой проекции экипаж прикрывался броней, эквивалентной (против кумулятивов) двум метрам стали - даже сегодня танкисты стран Запада могут только мечтать о такой защите.
Может быть, просуществуй СССР ещё сколько-то десятилетий, его армия приобрела бы нормальный вид. Хотя вряд ли.
Огарков проиграл в аппаратной борьбе Устинову. Его главный оппонент, министр обороны Устинов, возглавивший оборонную промышленность ещё в 1941 году (!), метил на пост Генерального секретаря. Его главной опорой были влиятельные директора оборонных предприятий. Заставлять их перестраивать производства под новые требования военных Устинову было не с руки.
Устинов вообще считал "конвенциональные" вооружённые силы не особо важными в будущей войне: он делал акцент на ядерном оружии, в первую очередь на ядерных ракетах средней дальности.
Но и среди военных Огаркову сложно было получить поддержку. Если бы его планы были реализованы, куда-то пришлось бы девать пару сотен тысяч офицеров, от капитана и выше, и пару тысяч генералов, не нужных для "армии нового строя". Деваться они никуда не хотели, а хотели дальше служить в своих виртуальных дивизиях.
В 1983 году Огаркова сделали "крайним" в истории со сбитым южнокорейским Боингом, заставив по телевизору объяснять причины гибели самолёта (хотя это должен был делать или командующий Приморским военным округом, или командующий ПВО, или министр обороны - кто угодно, только не начальник Генштаба, который вообще не имел к этой истории никакого отношения). В следующем году с поста начальника Генштаба он ушел на понижение, командующим Западным стратегическим направлением, которое сам же создал.
Устинов и Огарков враждовали друг с другом, но при этом были интеллектуалами и выдающимися профессионалами своего дела (например, вот тут можно почитать). Пришедшие им на смену были пигмеями на фоне гигантов.
Начальник Генштаба Ахромеев и министр обороны Язов воевали в ВОВ честно, получили ранения и награды. Но у обоих фронтовой опыт составил по полгода, причём в начале войны на Ленинградском фронте, на должностях командиров пехотных взводов. "Настоящей войны", манёвренной, с огромными массами бронетехники и авиации, с подготовленной штурмовой пехотой - той войны, которую вёл командир штурмовых сапёров Огарков - они не видели. Неужели среди тысяч советских генералов не нашлось более опытных людей? К концу советской власти в элите вовсю действовал отрицательный отбор, и генералитет не был исключением. Об этом мы ещё поговорим.
Поручить проект военной реформы Язов и Ахромеев решили первому заму начальника Генерального Штаба генералу Лобову.
Генерал Лобов принялся за дело. Он потом будет объяснять в интервью: "вскрылись противоречия нормативные. Отделение наступает на фронте примерно до 70 шагов (солдат от солдата - 7), и в 1904-м, и в 1987-м. А знаете, откуда взялись 7 шагов? Это расстояние, которое можно перекрыть двум бойцам, шагнув с винтовкой Мосина (со штыком ее длина равнялась 2,5 м) влево или вправо, помогая друг другу в рукопашной схватке. За 90 лет ничего не изменилось. А ведь в отделении-то мотострелковом на вооружении БМП-2 с пулеметом, ПТУРами, пушкой». В подготовленном для Горбачёва докладе Лобов изложил множество важных пунктов - например, аргументы в пользу изменения нормативов сооружения полевого ротного опорного пункта. На этом попытки провести осмысленную военную реформу закончились.
Реформировать армию всё равно пришлось, но уже совсем в другом государстве и в других условиях. Об этом - вторая половина цикла.
[ Фотография ]
На фото: слева Устинов, по центру Огарков, справа министр обороны Чехословакии Дзур. Через три года, в сентябре 1984 года, Огарков будет отправлен в отставку. Устинов и Дзур в том же сентябре посетят учения, и уже в декабре того же 1984 года умрут от сердечной недостаточности (по официальной версии - из-за воспаления лёгких). Почти сразу после них умрут министр обороны ГДР Хофман и Венгрии Олах - тоже от сердечной недостаточности. По одной из версий, все четверо были отравлены.
6. Попытки реформ: от Грачёва до Путина
Павел Грачёв за восемь лет прошёл путь от полковника до министра обороны в звании генерала армии. Десантник (золотая медаль Рязанского ВВДКУ и немецкий язык), афганец, получивший три боевых ордена и Героя за "выполнение боевых задач с минимальными потерями", многократно контужен и ранен, сумел найти общий язык и договориться с самим Шейх-Масудом, 647 прыжков с парашютов - в 42 года в 1990-м Грачёв стал самым молодым командующим воздушно-десантными войсками СССР. Наверное, на этой должности он смог бы остаться до самой смерти (в 2012 году - ему было всего 64 года). Но судьба-злодейка забросила молодого героя-десантника намного выше - на должность министра, навсегда превратив в антигероя российской истории.
Первая Чеченская, "юноши умирали с улыбкой на устах", "одним полком взять Грозный", расстрел Верховного совета, убийство Холодова, прозвище "Паша-мерседес" - всё это мы сейчас обсуждать не будем. Нам интересно, что происходило при Грачёве с реформой армии.
Грачёв знал об идеях Огаркова (старик-маршал служил у него советником) и к тому же понимал, что армии нужны компактные боеготовые части, чтобы "тушить пожары" по всему периметру распадающегося Советского Союза. Основой для новых "Мобильных сил" должны были послужить родные Грачёву ВДВ (в одну из воздушно-десантных дивизий даже добавили под это дело танковый полк), с добавлением морской пехоты и некоторых сохраняющих боеспособность частей Сухопутных войск, дополненные военно-транспортной авиацией и вертолётами. К 1995 году предполагалось втрое сократить число дивизий и в шесть раз увеличить число бригад. Армия должна была постепенно стать профессиональной: 300 тысяч контрактников к 1995 году и полмиллиона - к 2000.
Все эти планы, разработанные в 1992 году, рухнули примерно сразу. В борьбе президента с Верховным Советом ключевую роль играл вопрос о том, на чьей стороне останется армия. Чтобы завоевать симпатии офицеров, Ельцин подписал указ об обязательной выдаче офицеру при увольнении 20 месячных окладов и жилья. Оклады выплатить было несложно, а жильё в рухнувшей экономике взять было неоткуда. Что уж говорить о контрактниках. Чаще всего "контрактниками" становились родственники офицеров (в частности, их жёны), занимавшиеся хозяйственными делами в быстро распадающейся армии.
Когда началась Чеченская война, оказалось, что армии у молодой демократии нет. Солдаты Майкопской бригады - те самые, которые будут гореть в Грозном на площади Минутка - впервые садились за рычаги своих старых картонных БМП за несколько дней до начала боёв. После неудачи первого штурма в Чечню начали со всей России свозить всё, что было боеспособного. Приехали морские пехотинцы с Тихого океана - поближе никого не нашлось. Военные округа перебрасывали не армии, не корпуса, не дивизии, не бригады, не полки, не батальоны, а отдельные роты и даже взводы, которые уже на месте преобразовывали во что-то боеспособное. В общем, советская армия показала себя во всей красе - хуже быть просто не могло (продолжение следует)
Василий Тополев
1. Ядерная армия.
Советская армия готовилась к мировой атомной войне.
1.1. Пример: Боевая Машина Пехоты-1. В Афганистане её прозвали "братская могила пехоты". Простреливается в борт винтовочным (!) патроном. ДШК её прошивает насквозь, превращая запертых в десантном отделении в фарш. Подрыв на мине, попадание РПГ - смерть всего десанта. В итоге на неё всегда ездили на броне. Когда Западной Германии от ГДР достались эти машины, они констатировали, что рослые немцы физически не влезают в десантное отделение - дело не просто в том, что оно неудобное, туда физически не получается поместиться.
Сделали этих машин 20 тысяч штук. Советские маршалы просто были идиотами? Не были, они были из тех, кто Вермахт победил. Они поставили перед конструкторами два важных требования. Первое: полная герметичность. Второе: умение плавать. Первое нужно, чтобы десант не умер раньше времени от радиоактивной пыли. Второе - чтобы за неделю дойти до Ла-Манша. В десантном отделении всё равно будет сидеть пехота, которая в СССР формировалась из тех, кто оказался не нужен никаким другим войскам, т.е. в первую очередь среднеазиаты и деревенские парни из числа недокормленных (и те, и другие низкорослые и потому в десантное отделение влезают). Машина должна идти после танков, возможно, по полю, выжженому ядерным взрывом; вражьей пехоты там уже не останется или почти не останется - встретиться может только вражеская бронетехника (для борьбы с ней на "картонный" БМП-1 поставили вполне полноценную пушку 73мм). Бортовая броня должна защищать только от осколков. Конечно, в войне эти БМП-1 должны были гореть тысячами, но в ядерной войне потери в любом случае оказались бы сумасшедшими.
То же самое касается и всей другой техники. "Летающие башни" танков Т-64, Т-72 и Т-80 как пример. В этих танках боезапас ездит бок о бок с экипажем (в западных танках боезапас изолирован в отдельном отсеке с вышибными панелями) и очень быстро взрывается при пожаре, при этом вылезти из танка быстро нельзя (а в горящем Т-64 механик-водитель обычно обречён на гибель). Советская бронетехника плохо держит мины (какие мины на поле, по которому только что долбанули ядерной ракетой). А ещё советские танки не умеют ездить задним ходом. Ну то есть умеют - со скоростью пешехода (5 км/ч).
1.2. То же касается и принципов комплектования, штатной структуры. ВС СССР к восьмидесятым годам были рассчитаны на то, чтобы в случае необходимости воевать одновременно с НАТО в Европе и с Китаем на востоке. В восточных военных округах до 1991 года стояли дивизии кадра, укомплектованные Т-34 - на случай войны с китайцами.
Кадрированная дивизия имела в своём составе вместо двадцати тысяч человек полторы тысячи, в основном офицером и прапорщиков. Их основной задачей было ухаживать за имеющейся в дивизии техникой (и пить по-чёрному от безысходности).
Даже некадрированные дивизии обычно комплектовались по штату Б, то есть на 10%-50%. И даже кадрированные дивизии могли не иметь своих полутора тысяч: в Омске стояла танковая дивизия, имевшая в своём составе 30 человек (полная численность дивизии - 20 тысяч).
К концу 80-х, уже после первых сокращений, в Вооружённых силах имелось больше 323 мотострелковых, танковых и артиллерийских дивизий (139 из них кадрированные). К ним надо добавить почти тысячу отдельных бригад и полков и столько же отдельных батальонов. Чтобы укомплектовать всё это по полному "развёрнутому" штату, потребовалось бы десять миллионов человек; реальная численность Сухопутных войск не дотягивала и до двух миллионов. Некоторые дивизии содержались по "полному" штату А (например, "паркетные" Таманская и Кантемировская, многие дивизии в Германии), но подавляющее большинство частей Сухопутных войск были совершенно небоеспособны без массовой мобилизации.
2. Стратегические сельскохозяйственные силы
Если бы дело было только в этом! Советская армия вообще занималась в основном не подготовкой к войне, а стройкой и засолкой огурцов. Приведу отрывки из отличного цикла статей.
- (Маршал Язов): Горбачёв предложил: давайте создадим корпус (дорожный) для строительства в Нечерноземье. Создали корпус. Плюс к этому четыре железнодорожных корпуса работали тогда на народное хозяйство. Два корпуса БАМ строили, а ещё два корпуса проводили железные дороги в Тюменской области к нефтяным вышкам. Одна железнодорожная бригада в Монголии трудилась, ещё одна — в Азербайджане. Но этого ему показалось мало. Предлагает: давайте создадим рисовые дивизии. Рисовую дивизию мы имели в Куйбышеве, два рисовых батальона в Крыму и шесть — в Краснодарском крае. Мы специально организовали два военных совхоза, которые для космонавтов, жителей Ленинска (Байконура) выращивали рис. А 500 военных строительных отрядов работали на заводах промышленности, особенно на химических предприятиях.
- по состоянию на 1 сентября 1970 года в СССР на уборке урожая находилось 88 тысяч военных автомобилей. Максимальная численность военнослужащих, участвовавших в уборочной кампании, достигала 250 тысяч.
- «Инструкция о подготовке автомобильных батальонов и организации их работы в период уборки урожая» №348/78, утверждённая Начальником Генерального штаба Маршалом Советского Союза Н.В. Огарковым. Думается, что Председатель Объединённого комитета начальников штабов Вооружённых сил США очень удивился бы, узнав, какие документы рассматривает и утверждает для отправки в войска его советский коллега.
- Главное управление специального строительства Минобороны занималось строительством прядильно-ткацких фабрик в Ивановской области. Построив десять таких предприятий, спецстроители получили положительную оценку Министерства лёгкой промышленности СССР и дополнительный запрос на строительство более 250 тысяч кв. м жилья, профтехучилища, дворца культуры и других объектов соцкультбыта для ткачих
- к концу 80-х годов до 1,5 млн человек, числившихся в штате Минобороны СССР, служили во вспомогательных войсках, так или иначе занятых в гражданской экономике
И это всё части Минобороны. Были же ещё железнодорожные войска, стройбаты и много другого.
А ещё ведь были спортивные роты, в которые уходили самые физически развитые солдаты, самодеятельность, военные театры (в одном служил Никита Михалков), съёмки фильмов (для "Освобождения" и "Войны и мира" потребовалось задействовать целые армии, а у Мосфильма был собственный кавалерийский полк, военные пионерские лагеря, подсобные свинофермы, засолка огурцов, бесконечный ремонт военных городков, генеральские дачи... Список будет очень длинным.
Началось всё это после войны, когда нужно было срочно восстанавливать лежащую в руинах страну. Но вот страну восстановили, а убирать поля и строить дома силами армии продолжили. С этим пытался бороться Жуков (и это стало одной из причин его падения - для партократии бесплатная рабская сила была очень уж важна).
В общем, у армии было очень много важных функций - каких угодно, только не боевая подготовка. Побывать на стрельбище один раз за два года службы - случай для советского солдата не уникальный, а как раз самый обычный. Кое-где (спецназ, ВДВ, морская пехота, пограничники, танкисты в Германии) уровень подготовки оставался приличным. Но в целом солдат по уровню владения оружием ненамного отличался от штатского.
3. Следующей проблемой была дедовщина. О её истоках и причинах я писал здесь.
4. Сапоги без сапожников
В этой части будет много технических подробностей, можете сразу переходить к пятой.
Получалась шизофреническая ситуация. Советский оборонпром давал армии всё более и более современные вооружения. Использовать их должны были люди, которые и автомат в руках один раз в жизни держали, занимались в основном хозработами и постоянно подвергались жестоким избиениям и унижениям.
В конце 70-х в армию начали поступать новейшие танки Т-80 с газотурбинными двигателями. Танк был очень дорогим: один двигатель стоил дороже, чем целый танк Т-72. Газотурбинный двигатель потреблял не очень много топлива при стабильном режиме работы, но очень много расходовал на торможение и ускорение. Если танком управлял хорошо подготовленный экипаж, проблем не было; но плохо подготовленный мехвод превращал танк в пожирателя топлива. Машина была сложной, напичканной электроникой. ГТД был сложен в обслуживании, требовал высокой квалификации. В Группе советских войск в Германии, куда направлялись танки, началась "профессионализация армии на местах": командирами танков назначали не срочников-сержантов, а прапорщиков.
Автомат со сбалансированной автоматикой "Абакан", победивший в конкурсе 1981 году, имел уникальную способность выпустить две пули подряд, почти не качнувшись. Но оружие получилось настолько сложным, что сейчас не используется даже в спецназе. Что уж говорить о бойцах строительного фронта.
Таких примеров было множество. Армия и оборонная промышленность жили как будто на разных планетах.
Ещё одна проблема - разнобой вооружений. США выпускали танк M-60, потом заменили на "Абрамс". Немцы делали "Леопард-1", потом заменили на "Леопард-2". Этой же логикой следовали и другие страны: выпускаем один основной танк, разрабатываем новый - заменяем старый на конвейере. Это позволяло снизить издержки на обслуживание: сделать тысячу одинаковых деталей намного дешевле, чем десять разных деталей по сто штук каждой.
Другое дело - Советский Союз. В середине семидесятых выпускалось аж четыре типа танков - Т-72, Т-64, Т-62 и даже древний Т-55. Сняли с конвейера Т-62 - поставили новый Т-80. В конце восьмидесятых на конвейере стояли три танка: Т-72, Т-80 и Т-80УД (с дизельным двигателем). Танки выпускались в четырёх городах (Харьков, Нижний Тагил, Лениград и Омск), и каждый директор завода хотел выпускать "свою" собственную машину. Директора находили покровителей в виде местных партийных начальников (Щербицкий на Украине, Ельцин на Урале, Романов в Ленинграде). Одновременно выпускалось три самоходки с гаубицами 152 мм ("Акация", "Гиацинт", "Мста"), а всего самоходок - семь штук (не считая самоходных миномётов). И так далее.
Бумеры могут рассказать зумерам, чего стоило в советское время достать запчасти для "Москвича". Умельцы вытачивали детали сами в гаражах, а работа в автотехсервисе была "золотой", как работа мясника или товароведа. Тот же принцип действовал в оборонке. Директор завода оценивался в первую очередь по тому, сколько его завод выпустит танков; сколько будет сделано запчастей - вопрос второстепенный. На вооружение армии к концу советской власти стояло двенадцать типов танков - от Т-80УД до Т-34-85 (не считая огнемётных). Обслуживать всю армаду бронетехники в четверть миллиона единиц, пятидесяти разных типов, в условиях дефицита запчастей было чудовищно сложно. В танковых ротах зампотехами назначали офицеров; специалист, не имевший в подчинении ни одного человека и имевший задачей обслуживать всего десять танков, носил лейтенантские погоны - немыслимая ситуация для стран НАТО.
[ Фотография ]
Танки похожи внешне, имеют одинаковое вооружение и одинаковые функции, но почти не имеют взаимозаменяемых деталей.
5. Наступление маршала Огаркова
Попытки превратить советский монстр во что-то боеспособное без мобилизации 20 млн человек, и приспособленное не только к ядерной войне начались задолго до крушения СССР. Повторим: не стоит считать всех советских генералов идиотами.
Основателем концепции современной войны на Западе считают маршала Огаркова, начальника ещё советского Генерального штаба.
Обычно высшие должности в советских вооруженных силах занимали пехотинцы, иногда танкисты или артиллеристы. Они командовали военными округами, стратегическими направлениями, занимали должности двух первых замминистра. Все остальные должны были заниматься «своим делом». Летчик мог стать командующим ВВС или ПВО, но не военного округа. Моряк мог возглавить ВМФ, но не стратегическое направление.
У «общевойсковых» командиров был прямой интерес раздувать число кадровых дивизий: чем их больше, тем больше полковничьих и генеральских должностей, которые можно занять «своими» людьми.
Огарков был чужим в "Арбатском военном округе" (на Арбате находятся Министерство обороны и Генеральный штаб). Он был военным инженером, получившим полноценное высшее образование. Войну прошёл "на земле" - дивизионным инженером, командовал сапёрами. В тридцать лет молодого интеллектуала заметил маршал Малиновский и взял к себе в оперативный отдел штаба Главнокомандующего восточным направлением (оперативный отдел - самый важный в штабе, он разрабатывает операции войск в будущей войне). В сорок лет Огарков стал генералом, одним из самых молодых в армии (генералов после войны было куда больше, чем требовалось войскам, и Хрущёв очень скупо раздавал погоны с большими звёздами). Ещё через десять лет Огарков возглавил Главное управление стратегической маскировки. На новом посту Огаркову очень неплохо удавалось водить за нос западные разведки, за что он и получил великую награду - пост начальника Генерального штаба, второй в военной иерархии после министра обороны.
Впервые о Главном управлении стратегической маскировки в печати объявил Виктор Суворов, и многие считают его фантазией плодовитого писателя-перебежчика, хотя сегодня в интернете несложно найти даже воспоминания ветеранов ГУСМ.
В общем, Огарков был "необычным" человеком для поста начальника Генштаба.
Генерал Ермаков, командующий воевавшей в Афганистане 40-й армией, вспоминал об Огаркове: «интеллектуал, образец культуры военачальника. Он никогда не шумел, был строгим, но говорил спокойным голосом… Он был единственным человеком в Министерстве обороны, который выступал против ввода наших войск в Афганистан».
В начале 70-х американцы добились прорыва в электронике, создав микропроцессор. Военные сразу решили использовать новации, создав концепцию air-land battle, основанную на использовании новых загоризонтных точных вооружениях, новых систем целеуказания, разведки и так далее (те самые "Джавелины" начали разрабатывать в середине семидесятых).
Понимая, что новые американские системы вооружений окончательно сделают беспомощным неповоротливый, грозно выглядящий, но медленно гниющий изнутри монстр Советских вооружённых сил, Огарков начал разрабатывать принципиально новую концепцию строительства армии.
Он предлагал разделить вооружённые силы на две части: высокомобильные и боеспособные бригады, объединённые в корпуса, и войска территориальной обороны, объединённых с войсками ЧС (для управления ими Главный штаб сухопутных войск должен был превратиться в Главное управление резервов). Первые должны действовать в тесной связке с авиацией, быть очень хорошо подготовлены и вооружены передовой техникой; вторые выступают в качестве поддержки.
"Высокомобильные" войска должны были получить совершенно новые автоматизированные системы управления, позволяющие в режиме реального времени координировать действия разных родов и видов войск (ответ на американскую air-land battle). Причём Огарков настолько глубоко разработал доктрину этой координации, что на Западе его считают автором теории сетецентрической войны.
В восьмидесятые конструкторские бюро уже не разрабатывали машины, в которых экипаж сразу выступал в роли «живых трупов». Танкостроителям поручили разрабатывать специальные особо защищенные капсулы доя работы экипажа, отделенные от боезапаса мощной броней. Ленинградский Кировский завод выкатил объект 299, а Харьковский - объект 490. У обоих танков защита людей была приоритетом: в лобовой проекции экипаж прикрывался броней, эквивалентной (против кумулятивов) двум метрам стали - даже сегодня танкисты стран Запада могут только мечтать о такой защите.
Может быть, просуществуй СССР ещё сколько-то десятилетий, его армия приобрела бы нормальный вид. Хотя вряд ли.
Огарков проиграл в аппаратной борьбе Устинову. Его главный оппонент, министр обороны Устинов, возглавивший оборонную промышленность ещё в 1941 году (!), метил на пост Генерального секретаря. Его главной опорой были влиятельные директора оборонных предприятий. Заставлять их перестраивать производства под новые требования военных Устинову было не с руки.
Устинов вообще считал "конвенциональные" вооружённые силы не особо важными в будущей войне: он делал акцент на ядерном оружии, в первую очередь на ядерных ракетах средней дальности.
Но и среди военных Огаркову сложно было получить поддержку. Если бы его планы были реализованы, куда-то пришлось бы девать пару сотен тысяч офицеров, от капитана и выше, и пару тысяч генералов, не нужных для "армии нового строя". Деваться они никуда не хотели, а хотели дальше служить в своих виртуальных дивизиях.
В 1983 году Огаркова сделали "крайним" в истории со сбитым южнокорейским Боингом, заставив по телевизору объяснять причины гибели самолёта (хотя это должен был делать или командующий Приморским военным округом, или командующий ПВО, или министр обороны - кто угодно, только не начальник Генштаба, который вообще не имел к этой истории никакого отношения). В следующем году с поста начальника Генштаба он ушел на понижение, командующим Западным стратегическим направлением, которое сам же создал.
Устинов и Огарков враждовали друг с другом, но при этом были интеллектуалами и выдающимися профессионалами своего дела (например, вот тут можно почитать). Пришедшие им на смену были пигмеями на фоне гигантов.
Начальник Генштаба Ахромеев и министр обороны Язов воевали в ВОВ честно, получили ранения и награды. Но у обоих фронтовой опыт составил по полгода, причём в начале войны на Ленинградском фронте, на должностях командиров пехотных взводов. "Настоящей войны", манёвренной, с огромными массами бронетехники и авиации, с подготовленной штурмовой пехотой - той войны, которую вёл командир штурмовых сапёров Огарков - они не видели. Неужели среди тысяч советских генералов не нашлось более опытных людей? К концу советской власти в элите вовсю действовал отрицательный отбор, и генералитет не был исключением. Об этом мы ещё поговорим.
Поручить проект военной реформы Язов и Ахромеев решили первому заму начальника Генерального Штаба генералу Лобову.
Генерал Лобов принялся за дело. Он потом будет объяснять в интервью: "вскрылись противоречия нормативные. Отделение наступает на фронте примерно до 70 шагов (солдат от солдата - 7), и в 1904-м, и в 1987-м. А знаете, откуда взялись 7 шагов? Это расстояние, которое можно перекрыть двум бойцам, шагнув с винтовкой Мосина (со штыком ее длина равнялась 2,5 м) влево или вправо, помогая друг другу в рукопашной схватке. За 90 лет ничего не изменилось. А ведь в отделении-то мотострелковом на вооружении БМП-2 с пулеметом, ПТУРами, пушкой». В подготовленном для Горбачёва докладе Лобов изложил множество важных пунктов - например, аргументы в пользу изменения нормативов сооружения полевого ротного опорного пункта. На этом попытки провести осмысленную военную реформу закончились.
Реформировать армию всё равно пришлось, но уже совсем в другом государстве и в других условиях. Об этом - вторая половина цикла.
[ Фотография ]
На фото: слева Устинов, по центру Огарков, справа министр обороны Чехословакии Дзур. Через три года, в сентябре 1984 года, Огарков будет отправлен в отставку. Устинов и Дзур в том же сентябре посетят учения, и уже в декабре того же 1984 года умрут от сердечной недостаточности (по официальной версии - из-за воспаления лёгких). Почти сразу после них умрут министр обороны ГДР Хофман и Венгрии Олах - тоже от сердечной недостаточности. По одной из версий, все четверо были отравлены.
6. Попытки реформ: от Грачёва до Путина
Павел Грачёв за восемь лет прошёл путь от полковника до министра обороны в звании генерала армии. Десантник (золотая медаль Рязанского ВВДКУ и немецкий язык), афганец, получивший три боевых ордена и Героя за "выполнение боевых задач с минимальными потерями", многократно контужен и ранен, сумел найти общий язык и договориться с самим Шейх-Масудом, 647 прыжков с парашютов - в 42 года в 1990-м Грачёв стал самым молодым командующим воздушно-десантными войсками СССР. Наверное, на этой должности он смог бы остаться до самой смерти (в 2012 году - ему было всего 64 года). Но судьба-злодейка забросила молодого героя-десантника намного выше - на должность министра, навсегда превратив в антигероя российской истории.
Первая Чеченская, "юноши умирали с улыбкой на устах", "одним полком взять Грозный", расстрел Верховного совета, убийство Холодова, прозвище "Паша-мерседес" - всё это мы сейчас обсуждать не будем. Нам интересно, что происходило при Грачёве с реформой армии.
Грачёв знал об идеях Огаркова (старик-маршал служил у него советником) и к тому же понимал, что армии нужны компактные боеготовые части, чтобы "тушить пожары" по всему периметру распадающегося Советского Союза. Основой для новых "Мобильных сил" должны были послужить родные Грачёву ВДВ (в одну из воздушно-десантных дивизий даже добавили под это дело танковый полк), с добавлением морской пехоты и некоторых сохраняющих боеспособность частей Сухопутных войск, дополненные военно-транспортной авиацией и вертолётами. К 1995 году предполагалось втрое сократить число дивизий и в шесть раз увеличить число бригад. Армия должна была постепенно стать профессиональной: 300 тысяч контрактников к 1995 году и полмиллиона - к 2000.
Все эти планы, разработанные в 1992 году, рухнули примерно сразу. В борьбе президента с Верховным Советом ключевую роль играл вопрос о том, на чьей стороне останется армия. Чтобы завоевать симпатии офицеров, Ельцин подписал указ об обязательной выдаче офицеру при увольнении 20 месячных окладов и жилья. Оклады выплатить было несложно, а жильё в рухнувшей экономике взять было неоткуда. Что уж говорить о контрактниках. Чаще всего "контрактниками" становились родственники офицеров (в частности, их жёны), занимавшиеся хозяйственными делами в быстро распадающейся армии.
Когда началась Чеченская война, оказалось, что армии у молодой демократии нет. Солдаты Майкопской бригады - те самые, которые будут гореть в Грозном на площади Минутка - впервые садились за рычаги своих старых картонных БМП за несколько дней до начала боёв. После неудачи первого штурма в Чечню начали со всей России свозить всё, что было боеспособного. Приехали морские пехотинцы с Тихого океана - поближе никого не нашлось. Военные округа перебрасывали не армии, не корпуса, не дивизии, не бригады, не полки, не батальоны, а отдельные роты и даже взводы, которые уже на месте преобразовывали во что-то боеспособное. В общем, советская армия показала себя во всей красе - хуже быть просто не могло (продолжение следует)