Размышления вольного социолога (sapojnik) wrote,
Размышления вольного социолога
sapojnik

Category:

Первая глава

Как и обещал - начинаю выкладывать главы своего первого "пиар-романа", действие коего разворачивается во второй половине приснопамятного 1999 года в России. Все делается с колес и представляет собой большой авторский эксперимент, так что прошу не судить строго. Сегодня - первая глава романа, рабочее название коего - Уровень Стажера. Сразу предупреждаю - букв не много, а очень много, а будет - еще больше. Слабонервных просят удалиться от экранов, детям читать только под присмотром родителей!

Ну - понеслась.

Алексей Рощин

Уровень стажера
(пиар-роман)

Глава 1. Первый пиар


«…Чтоб ты сдох, скотина!»

Константин в гневе кинул трубку на рычаг, чертыхнулся, вскочил с дедовского продавленного дивана и в волнении заходил по комнате. Срочно нужны были деньги – но денег не было. Учителям денег и во время учебного года почти не платили – что уж говорить про каникулы. Стоял знойный август 1999 года, судьба Кости в очередной раз катилась под откос.

А ведь он только было подумал, что всё, наконец, устаканилось! Еще и кризис прошлого года, когда все полетело в тартарары, помог: и развод прошел буднично, без слез и вздохов – люди расставались, как будто сбрасывали балласт с накренившейся лодки своей жизни; и квартира деда как-то очень кстати (ой, нехорошо так говорить) освободилась, и вылетел заодно с давно надоевшей – хоть и «перспективной» работы, да и устроился в близлежащую школу почасовиком, гол как сокол, в квартире деда ничего менять не стал, варил себе пельмени, покупаемые на учительские гроши, и просто наслаждался покоем и тишиной. Никакого ремонта, никакой новой мебели, никаких планов!

Косте спокойствие явно шло на пользу – даже на скудных учительских харчах он неожиданным образом начал округляться, даже полнеть, и в свои неполные 30 окончательно растерял юношескую угловатость и вечную студенческую взъерошенность. Очки, слегка сутулые плечи, немного рассеянный взгляд и вечная полуулыбка Джоконды – Костик смотрел на мир из своей окраинной однушки как на старого школьного приятеля в клоунском костюме, случайно встреченного на улице после 10 лет от выпускного: без страха, с веселым удивлением и легким превосходством.

Впрочем, не в этот день. Звонок по телефону явно выбил Костю из ленивой каникулярной колеи. Не в силах дальше оставаться в четырех стенах, Костик выбежал из квартиры на улицу – прогуляться в парк.

Дверь Костик просто захлопнул, по обыкновению поленившись запирать на ключ. Да и что там было воровать – старые дедовы книжки? Его же цветной огромный телевизор, помнивший еще Брежнева – и главное, такой огромный и тяжелый, что любой вор проклял бы все на свете, стаскивая монстра с 9 этажа? «А вот если бы в квартире лежала, к примеру, штука баксов – скажем, в шкафу? - вдруг спросил себя Костя, сбегая по лестнице. – Небось запер бы замок как миленький!»

Но тут же сам себе горестно возразил: нет, ни хрена. «Если бы в квартире лежала штука баксов – она бы сейчас там уже не лежала. Я б ее забрал и нес бы с собой, чтобы отдать». Увы, тысяча «зеленых» - именно такова была сумма долга. «Так что дверь в любом случае можно было не запирать», - заключил Костик, ударом плеча распахивая дверь подъезда (кодовый замок опять сломался).

В последнее время – видимо, от одиночества – у него появилась эта странная привычка – разговаривать с самим собой, спорить и даже подначивать. «Конечно, запер бы, - солидно ответил сам себе Костик. – Такие деньжищи! А в стране, между прочим, разгул преступности!»

Еще одно преимущество дедовой убогой однушки на окраине, в казенной брежневской девятиэтажке – рядом был отличный, большой почти как лес парк, с прудами и дорожками, конечно, запущенный и заросший донельзя – все «лихие 90е» городским властям было определенно не до парка, у них имелись намного более интересные дела. В дождливое время в нем была непролазная грязь – но сейчас-то лето, солнце! И к тому же будни – то есть парк практически пустой, гуляй не хочу.

Но вот поди ж ты! Достала старая жизнь, потребовала-таки расплаты. «Рад бы в рай, да грехи не пускают!» «Конец идиллии» - Костя по старой привычке придумывал заголовки, на этот раз к несуществующей статье о своей собственной участи (он проработал какое-то время в «молодежной газете» репортером – аккурат до самого развода, и вспоминал это бестолковое время с содроганием).

Он брел, бесцельно сворачивая с аллеи на аллею, предаваясь самым мрачным мыслям, но хотя бы радуясь отсутствию досужей публики. Однако и тут ему не повезло: в глубине парка наткнулся на группку бомжей, оккупировавших пустую полянку, на которой по выходным местные жители жарят шашлыки. Их было трое: два оборванных мужичка в немыслимо грязных футболках (один из них почему-то в зимних ботинках), и с ними испитая женщина в непонятном балахоне, с фингалом под глазом и дико спутанными черными волосами, чем-то похожая на Аллу Пугачеву. Они уже разложили на земле какие-то консервы, обугленные крылья и ножки на расстеленном пакете, пузатые пластиковые бутылки некой «колы» с мутным содержимым, и уже развели подобие костра. Бомжиха что-то весело рассказывала мужичкам, и они гоготали, демонстрируя щербатые улыбки. Костя невольно услышал несколько фраз, проходя мимо.

- Пойло у новых домиков нашла, - радостно докладывала бомжиха. – Буржуи выбросили две бутылки, даже до помойки не донесли! Вот суки! Я смотрю – там все густое и синее. Я сначала подумала – краска, бля! А потом глотнула – нет, ликер!
- Ну ты дура, Алка! – сипел бомж в зимних ботинках. – Кто ж краску пьет??
- А я колой потом разбавила, вот! Самое буржуйское пойло получилось – коктейль! Пробуй, Бидон!
- Э, без меня?!

Веселая перебранка бомжей осталась позади. Костик подивился, что бомжиху-таки зовут «Алка» - как это он угадал? Потом счел, что второго тогда должны были бы звать Филиппом – и расстроился, что это не так. Костя любил вот так невзначай извлекать сюжеты из случайных сочетаний встречных людей – наверно, опять же осталась ненужная журналистская привычка – придавать осмысленность нелепому хаосу мира, пусть даже и в виде заготовок статей; и это при том, что саму профессию журналиста Костя так и не полюбил, а сразу после ухода из газеты и вовсе терпеть не мог.

Но тут его мысли по поводу бомжей потекли вдруг в совсем уж неприятном направлении: «А ведь, возможно, через месяц-другой и я к ним присоединюсь… Да-да. Если братец осуществит угрозу… В сущности, чем я от них отличаюсь – московской пропиской? Разве что… Но на них не висит долг! Они ведь богаче меня, эти бомжи!»Пораженный, он аж замер в глубине московской мини-чащи. Потом он не раз вспоминал тот миг – он стал для Костика чем-то вроде явления Истины: Равнодушное солнце мягко пробивает золотые дорожки сквозь листву, жужжит мелкая мошкара, за зеленой стеной неостановимо ревет МКАД, слегка пахнет гарью… «Ведь точно! – думаю Костя, холодея. – Эти бомжи богаче меня! У них – ноль, а у меня – отрицательная величина!» В своем пединституте он был одним из лучших по математике, чем всегда поражал своих гуманитарных сокурсниц.

«Каждое из этих немытых чудищ богаче меня на 1000 долларов. А если скотина Степа осуществит угрозу – может, даже на полторы. Или на две. Черт знает, как работает этот «счетчик»… Я нищий по сравнению с ними! Они могут даже не пустить меня к своему угощению, своему «коктейлю» - сказав, что им не нужна в их благородном собрании голытьба! И будут правы».

В состоявшемся сегодня телефонном разговоре «братец» не орал, как он делал обычно, требуя немедленно «вернуть должок» - нет, он вел разговор непривычно деловым тоном; собственно, именно это и выбило Костю из колеи. Орущий «братец» раздражал и внушал чувство вины, а вот такой спокойный – пугал.
- Слушай, брательник, - сказал он сегодня. – Я все понимаю про вас, интеллигенцию хренову. Кризис, все такое – сейчас всем несладко. Орать я устал. И объяснять устал: я бы плюнул на эту сраную «штуку», подождал еще – но времена сейчас не те. Мне и тебя жалко, и маму твою, еще больше тебя… я бы подождал. Но я не могу.

- Степа, я верну! Слово – в сентябре: начнется учебный год, я поговорю с родителями, возьму несколько коррекционных учеников… - лепетал Костя в трубку.

- Ты обещал вернуть еще в июне, - напомнил Степа.

- Но я вернул!

- Вернул 500, то есть треть. А тысячу остался должен!

- Я…

- Хватит! Я все уже слышал. Еще раз повторю: я бы наплевал – но не могу. У меня сейчас у самого весь бизнес на волоске. Ты, бл…., чего – решил, что кризис уже кончился, психолог недоделанный?! Газеты читай! Каждая копейка на счету. Да что рассказывать. Я с тобой трендю – как голубки, бл…, воркуют. Ты б слышал, как со мной люди говорят…

- Если я…

- Заткнись! В общем, так: сам я, как ты понимаешь, мараться об тебя не буду. Опять же – МарьяИванна, зачем мне грех брать на душу? Я твой должок просто продам. Я знаю кому – и уверяю, тебе лучше этих ребят не знать. Они с тобой так, как я, лясы по телефону разводить не станут. И возьмут они с тебя, уж извини, много больше сраной штуки. Сама штука, потом им за их труды, потом проценты…

- Какие проценты? У нас не было уговора о процентах! – пробовал возражать Костик. – Мы же по-братски…

- У нас с тобой не было – а у них с тобой будет.

- Но у меня нет денег! Сейчас – нет! Нам и продать нечего! Ты же знаешь…

- Я все знаю. Перезайми, бл…! И я тебе сколько раз говорил – брось ты это свое дрочилово вместо работы, найди нормальную, как у нормального мужика! Ты ж меня не слушал…

Костик вспомнил, что он читал в книжках про мафию – и пустил в ход последний аргумент.

- Если ты перепродашь мой долг – тебе никто за него не даст полную сумму. Ты получишь на треть, а то и наполовину меньше!! Ты потеряешь в деньгах!

- Блин, а ты сечешь, хоть и психолог, - с ноткой уважения признал Степан. – Тем более – ищи нормальную работу, раз башка еще варит. Но это ничего не меняет: меня и 500 баксов – только сейчас, на руки! – устроят больше, чем эти твои (он передразнил) «в сентябре». Неизвестно какого года!!

- Я…

- Хватит, я сказал. Сроку тебе – два дня. Не отдашь долг – через три дня с тобой будут общаться совсем другие люди. И они, как я, шутить с тобой не будут. Нечем отдавать – продашь квартиру.

И всё, разговор был окончен.

- Скотина! Хрен вам, а не квартира! – шипел Костя в трубку, откуда раздавались уже лишь равнодушные гудки. – Я верну тебе все до копейки! Я тебе в рожу швырну твои поганые баксы! Но после этого мы…

Угрозы «Братца» Степы были вполне реальны, хотя как раз «братцем» он был весьма условным: он приходился пасынком брату мамы, женившимся в свое время на женщине с ребенком. Соответственно, Степа был на несколько лет старше, в детстве виделись они довольно редко в рамках редких широких семейных торжеств. После 1991 года Степан пошел, как он сам это называл, «в перекупы» - то есть завел свой мелкий бизнес, несколько раз, пока Костя учился в своем педе, разорялся, потом снова вставал на ноги, последние годы вроде бы все пошло у Степана стабильно хорошо, но кризис 1998 года подкосил его снова, и к августу 1999 его положение, видимо, еще усугубилось. Так-то Костя мог «братцу» даже посочувствовать, войти в положение, поговорить по душам – но, естественно, не сейчас, когда этот выродок прямо пообещал сдать его бандитам!

И всё из-за смешной для торговца с Черкизона суммы! Поэтому внезапное предательство «братца» просто не умещалось в голове. А тут еще расписка… Как будто он мог отказаться от долга!

«Как будто я могу отказаться от долга! – думал Костя, уныло плутая между деревьев. – Я же приличный… Как там Чехов говорил: «Я – московский студент!» И я тоже – московский и студент. Был… Конечно, я не могу не отдать долг. Хотя… Кто ж знал, что Степа такая сволочь? Натравить бандитов! С такими скотами – надо бы тоже по-скотски! Сказать ему – какой долг? Не знаю никакого долга! Как бы он после такого запрыгал… И пусть бы что хошь со мной делал – я бы только смеялся. Ха-ха-ха!» - тут я даже развеселился на миг сам, совсем некстати.

Да, видимо, сам черт надоумил Степана потребовать расписку. Это было еще год назад, тоже в августе. У Степы было какое-то особо безоблачное настроение, дела, как он говорил, шли «строго в гору» – и Костя это вовремя уловил (хотя пришел на самом деле отдавать предыдущий долг в его контору на пыльном южном конце Москвы, в Чертаново). Хотел отдать 500, но увидел, в каком «братец» настроении – и догадался вместо этого попросить взаймы еще 1000. Был у Костика такой дар – чувствовать настроение других людей. Правда, почему-то он редко проявлялся… Но тут – в яблочко. Попросил – и спекулянт, явно чувствовавший себя в тот день воротилой, а то и будущим олигархом, неожиданно легко согласился! Хотя обычно скрипел в ответ на каждую просьбу одолжить хотя бы сотню.

Отсчитал из пачки почти сразу, без разговоров. И только в последний момент что-то в нем щелкнуло – вдруг потребовал расписку. Никогда ведь прежде… Сумма, сказал, слишком большая. Написали ее, впрочем, весело, шуча и хохоча – он диктовал, Костик писал. Срок возврата поставили от балды – тот самый июнь будущего года. «Я ж тебе раньше верну! – горячо говорил Костя, ставя подпись. – Да я и не сомневаюсь», - отвечал братец, сладко улыбаясь и пряча бумажку. Кто ж знал, что все так обернется: грянуло 20 августа 1998 года – и все у братца полетело под откос.

Костя сам не заметил, блуждая по парку, как вышел к Дальнему Пруду. В выходные возле него всегда была толпа загорающих москвичей (резкий скачок курса доллара заставил многих променять отдых в Турции и Греции на убогий песочек возле дома, на берегу ядовитого водоема) – но сейчас, в среду, условный «пляж» – был почти пуст. Разве что неподалеку расположилось семейство – тощий как Кощей мужик, рядом с ним толстая бабища и с ними уже довольно пухлая девочка лет пяти. Они постелили полотенца, разделись и сварливо уговаривали девочку залезть в воду «ополоснуться», а та, как ни странно, артачилась и упорно сидела, ковыряясь в песке. Родители перешли на крик.

- Я кому сказала! – визгливо орала мамаша. – Лезь!

- Не буду! – отвечала девочка.

- Слушай маму! – злобно приказывал Кощей.

- Не хочу! Она грязная!


«Обезьяны! – думал Костя, проходя мимо. – Как есть обезьяны!» Была у него старая наработанная привычка, очень помогающая, к примеру, во время семейных скандалов. Или когда надо справиться со слишком буйным классом. Или выдержать дурацкие нотации директрисы школы, или пустейшие выступления на каких-то дурацких собраниях… Надо было лишь представить скучных и назойливых людей в виде тех, кем они на самом деле и являются – то есть в виде приматов. Или, говоря проще – обезьян. Это помогает отрешиться и выйти из ситуации, почувствовать себя кем-то вроде зоолога в зоопарке. Что взять с приматов? Визжат, дерутся, ищут друг у друга блох… Можно много не думать – пожать плечами да и пройти мимо.

Вот и сейчас он мигом, очень живо представил все только виденное семейство в их подлинном виде: мама – горилла, отец - большая макака, девочка – мартышка. «Приматы». Фу. Очень помогло. Так Косте было бы жалко несчастную девочку, безнадежно попавшую, как в западню, в семью с двумя идиотами (засада навсегда!) - а так он прошел мимо, чувствуя лишь легкую брезгливость.

Вообще-то Костя придуривался тогда сам перед собой этими своими как бы бесцельными блужданиями. В глубине души он точно знал, куда шел – и только лишь оттягивал момент встречи. Он шел к дальнему концу пляжа, зная, что там в последнее время часто лежит и загорает СуперДевушка. Только днем, только в будни. Она – какой-то осколок другой жизни на грязном московском песке. Костя, уже давно изнывавший от своего слишком аскетичного образа жизни и уже почти оправившийся от травмы семейного быта, видел ее два раза – и был потрясен ее купальником, точнее – практическим отсутствием оного. В Москве, он знал, такие купальники не носили, даже, наверно, не столько из консерватизма, сколько из чувства самосохранения. Тонкие ниточки на груди и на бедрах, соединяющие крохотные полоски ткани – столько голого женского тела сразу..! А ведь это окраина Гольяново, тут не Сан-Тропе – людей нет, полиции тоже… Но девица, похоже, была отчаянная – ей было все нипочем.

СуперДевушка томила молодой мужской организм неимоверно, всю неделю. Она снилась по ночам – и дедов диван жалобно стонал, с трудом вспоминая, видимо, еще деда с бабкой проказы на нем – ШО, ОПЯТЬ?! А Костя мучительно не мог понять - как она залетела сюда? У нее украли ее билет в Ниццу или на Багамы? Ее бросил любовник – саудовский принц или владелец казино «Вулкан»?! Но почему она сразу же не нашла другого?

И почему она не боится – бывать здесь одна и в таком виде? Она б еще голая загорала!

«Увижу такую – красивую, юную,
Души не растрачу, изнасилую,
И в душу насмешку плюну ей!» - вспомнились вдруг Косте строки Маяковского, великого пролетарского поэта.

Прежде он все не решался подойти – считая себя инвалидом любовно-сексуального фронта с долгом в целую штуку баксов, из задрипанной квартиры и даже без машины. Кто он для такой красотки? Учитель – то есть самый презираемый член общества наравне с врачами, а хуже только менты. Не подходил, трезво понимая свое настоящее место в мире.

Но не в тот день. Косте только что, после встречи на полянке с бомжами, явилась Истина – и в него вселился черт.

Костя смело уселся на песочек рядом с феминой – которая, надо отдать должное, даже головы не повернула в сторону внезапно образовавшегося соседа. Так и продолжала лежать на животе.

- Э-эээ… Ну, как водичка? – спросил новоявленный кавалер.

Ответа не последовало. Похоже, отдыхающая все еще надеялась, что молчание в ее случае – золото. И не зря: Косте вдруг мучительно захотелось уйти. Собрав всю волю в кулак, он все ж остался на месте и собрался даже продолжить заигрывание. Вопрос, правда, прозвучал уже довольно сварливо – с такой интонацией в транспорте спрашивают у задумавшегося пассажира, выходит он, черт возьми, на следующей или нет?!

- Девушка! Я вас спрашиваю: вода как? Не холодная?

- Я что, похожа на градусник? – отреагировала она на этот раз быстро, но так же не поднимая головы.

Сраженный, Костя умолк, не в силах придумать столь же остроумный ответ. Пауза затягивалась, обретший Истину герой-любовник с каждой секундой чувствовал себя все более глупо (он к тому ж никак не мог решить, надо ли пялиться на почти ничем не прикрытую попу «отдыхающей» - а пялиться хотелось нестерпимо) – но тут диспозиция резко изменилась.


- Ба! Толян! Ты глянь, какая краля у нас тут загорает! – раздался чей-то грубый возглас.

- Ого! – одобрительно откликнулся второй. – Такую задницу я видел последний раз у моего дяди в гараже – он на нее дрочит каждый раз, когда его тетя Дуся из дому выгонит!

- Мужики! – заорал третий. – Чур, если на отсосать – я первый!!

Костя повернулся и поднял глаза – к ним быстрым аллюром приближалась троица накачанных парней лет 20. Как он их не видел и не догадался о приближении? Они, видимо, вышли из-за деревьев совсем недалеко – и оказались, мягко говоря, приятно удивлены видом почти обнаженной красавицы, разложившей свои прелести прямо перед ними, на доселе так скучном и почти пустом пляже.

По классификации Кости это были, безусловно, «гориллы». С почти одинаковым выражением на широких лицах, маленькими глазками, в которых уже разгорался похотливый огонь, могучими ручищами и почти лопающихся на могучих грудях майках. Майках! Даже не футболках! «Кто они? – мелькнула паническая мысль в голове у незадачливого кавалера. – Бульдозеристы?!»

Передний самец гориллы даже свистнул – видимо, призывно в его понимании. На Костю,правда, они почти не смотрели (не находили ничего особо интересного в сутулом очкарике); их жадные взгляды были прикованы к девице, которая, надо отдать ей должное, вынырнула-таки из своей неги, тревожно уселась на песке и, видимо, впервые за день наконец почувствовала себя голой.

Костя прикинул: безусловно, против разгоряченной троицы у него не было никаких шансов. Если честно, у него не было бы шанса даже против самого мелкого из троицы. Звать на помощь тоже было бессмысленно, поскольку некого. Семейная пара из папы-павиана и мамы-макаки была довольно далеко – да и чем бы она могла помочь? Мелькнула мысль, что в такой дурной день должно будет случиться еще и самое главное пока унижение в Костиной жизни (помимо морального краха и банкротства) – но оставался один, последний шанс спасти девушку. Три парня были уже в трех шагах, когда Костя решился реализовать свой безумный план.

- Сучка!! Шлюха ты поганая! Тварь! Вот ты где скрываешься! Разлеглась тут, паскуда!

Костя отвернулся от набегающих жеребцов и бешено уставился на девушку – которая явно не ожидала такого всплеска от своего на вид вполне безобидного соседа.

- На меня смотри, шлюха! Я тебе везде ищу! Убежать вздумала?! На пляже отсидеться??

- Да что…?! – вскинулась та, явно ничего не понимая. Подошедшие почти вплотную парни тоже приостановились от неожиданности. Костик, не давая ей закончить, влепил девушке смачную пощечину.

- Шлюха!! – проорал он в третий раз (благо, на пустом пляже можно было орать совершенно невозбранно). – Ты чем меня наградила, тварь?? Я убью тебя, паскуду, прямо здесь!

- Я???! – жалобно воскликнула девица, окончательно теряя не только весь свой шарм, но и, видимо, всякую ориентацию в пространстве. – Да я ведь тебя…

- Молчи, сука!!! – Костя рявкнул так, что сам себе удивился. И, внезапно повернувшись к подошедшим, продолжил почти плаксиво…

- Парни! Парни! Вы видели ее? Вы видели эту суку?? У нас же с ней… у нас с ней всё… я думал, она приличная… Я не знал, что к ней и прикасаться стремно…

- Да ты чего, мужик? – с недоумением спросил самый рослый из троицы, которого, видимо, при других обстоятельствах можно было бы назвать Ильей Муромцем. – Ты чего бабу п….шь?? Ох…л совсем?!

- Бабу??! – все с той же слезой в голосе прорыдал Костик. – Это не баба! Это змея под видом бабы! Ты посмотри на нее – она сама еще гладкая! А я… Я весь в парше! Я чешусь уже неделю! Посмотри, брат!

Костик начал судорожно выдергивать футболку, заправленную в джинсы. Футболка почему-то выдергивалась плохо. Краем глаза Костик подметил, что трое «богатырей» смотрят на его потуги с легким страхом и брезгливостью.

- Заразила, сука! Дрянь! С утра анализы получил!! Полгода теперь лечиться!

Костик в экстазе схватил бесстыжий предмет своих ночных грез за голые плечи и начал трясти, потом как бы в отчаянии толкнул – абсолютно опешившая «девушка-градусник» кулем повалилась на песок.

Трое «богатырей» застыли в недоумении. Девушка лежала на боку и начала всхлипывать; самое удивительное, что у нее на боку действительно вдруг проступила какая-то сыпь… или прыщи. Костя тяжело дышал.

Первым очнулся правый «богатырь» в красной майке: ростом он был пониже всех, но вид имел самый похотливый. В иной раз Костя окрестил бы его «Добрыней Никитичем». Добрыня с досадой сказал:

- Ну это, пацаны… Может, она нам тогда хотя бы отсосет? А?

Предложение придало Костику дополнительные силы. Он вскочил на ноги.

- Отсосет?!! О, эта сука – классная соска!! Вам мой член показать? Показать?! – орал он, наступая на троицу. Те, сами того не замечая, попятились.

- Сейчас! Сейчас вы увидите, что эта тварь сотворила! Сейчас!!

И Костя отчаянно принялся расстегивать джинсы и рвать из пазов ремень – в явном намерении действительно показать член.

- С него капает второй день! А запах? Хотите понюхать?!!

- Уйди, ссыкун!! – опасливо заорал доселе молчавший «Алеша Попович», с самым простецким и даже слегка дебиловатым лицом. – Уйди от меня, не трогай!

- Нам твой х..й ни в х…й не вперся, - рассудительно пробасил тот, кого мы обозначали как «Илью Муромца». – Закрой поддувало, братан.

Добрыня смачно сплюнул.

- Ну может, тогда утопим шкуру?

Ему явно хотелось сделать с девушкой хотя бы что-то, на его взгляд, интересное.

- Я ее сам утоплю! – заорал уже малость охрипший Костик. – Утоплю и отсижу! Мне все равно уже жизнь не мила. Всю жизнь испортила, шлюха! От кого подцепила? От Автандила??

- Тьфу, - сплюнул на этот раз уже Муромец. – Еще и Автандил!

- От черных самая гнусная зараза, - авторитетно подтвердил «Алеша Попович». – Мой дядя в гараже рассказывал…

Его слова окончательно разрешили ситуацию.

- Ладно, очкастый… - неожиданно сочувственно пробасил «Муромец». – Ты, это… разберись тут сам. Мы пошли.

- Идите, ребята, - в голосе Кости сквозило неподдельное отчаяние. Троица как-то нерешительно топталась на месте.

- Может, помочь? – спросил Добрыня. – А?

- Да нет, справлюсь, - благодарно улыбнулся Костя. – Только, знаете, одна просьба…

- Какая? – настороженно повернулся «Муромец».

- Если что – вы меня здесь не видели. Хорошо?

- Хорошо, брат! – кивнул Муромец.

И они ушли. Издалека донеслось:

- Горе у человека…
- Да, попал…
- Если б моя Танька так – я б ее тоже своими руками задушил…

Костя – в наполовину расстегнутых штанах – бессильно опустился на землю. Девица, свернувшаяся на песке калачиком («в позе эмбриона» - автоматически отметил Костя), внезапно перестала всхлипывать и резко села.

- Они ушли? – спросила она.

- Да, - безразлично ответил Костя. Его немного потряхивало.

- Я б тебя за пощечину убила, - задумчиво произнесла она. – И ведь больно, сука!

Костя лишь пожал плечами, тупо глядя на воду.

- Но я сразу поняла, что ты задумал. Хотя мог бы и предупредить! – без всякой логики заявила она.

Еще помолчали.

- Меня зовут Катя, - сказала Катя.

- Костя, - без всякого выражения произнес Костя.

- И что теперь? – несколько нервно поинтересовалась девушка.

- Я… пойду, - сказал Костя, поднимаясь на ноги. На девушку он старался не смотреть. Ему почему-то было ужасно стыдно.

- Ну… иди, - сказала девушка, с каким-то даже разочарованием.

- Прости… те! – прошептал Костик. И быстро пошел прочь, на ходу удивляясь, что у него не осталось ни малейшего романтического настроения.

Впрочем, выйдя из парка, он нащупал в кармане бумажку в 50 долларов – свои последние деньги – и поднял голову, а свет открывшейся сегодня Истины снова озарил его. Он решительно направился к остановке троллейбусов. Он точно знал, куда ему теперь идти.

Солнце уже слегка задевало краем крыши многоэтажек, но до конца дня оставалось еще предостаточно времени. Костя шагал к остановке, сунув руки в карманы и не замечая ничего вокруг – когда к нему через два ряда с визгом шин рванула черная иномарка. Черный Ауди резко затормозил почти у его ног, задев колесами бордюр. Костя еле отскочил и, с бешено колотящимся сердцем, уставился на Ауди.

Планы менялись.
Subscribe

  • Морок и мгла

    Известная история с запретом рекламы пива – и вообще алкоголя – в СМИ. Их нельзя никак рекламировать уже лет десять, если не больше. Подается…

  • Еще одна история Отечественной войны 1812 года

    Отступление Наполеона Кстати, близится ведь очередная годовщина "вторжения Наполеона в Россию"! Правда, некруглая - но хоть какая-то. А я тут…

  • Не надо как евреи. Как англичане - тоже не надо

    Израиль сам выбрал эту участь - быть первопроходцем в новом мире вакцинобесия. Теперь, хочешь не хочешь, именно по Израилю (и еще по Англии) люди во…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments

  • Морок и мгла

    Известная история с запретом рекламы пива – и вообще алкоголя – в СМИ. Их нельзя никак рекламировать уже лет десять, если не больше. Подается…

  • Еще одна история Отечественной войны 1812 года

    Отступление Наполеона Кстати, близится ведь очередная годовщина "вторжения Наполеона в Россию"! Правда, некруглая - но хоть какая-то. А я тут…

  • Не надо как евреи. Как англичане - тоже не надо

    Израиль сам выбрал эту участь - быть первопроходцем в новом мире вакцинобесия. Теперь, хочешь не хочешь, именно по Израилю (и еще по Англии) люди во…