Размышления вольного социолога (sapojnik) wrote,
Размышления вольного социолога
sapojnik

Category:

Почему они не убивают?

Дикость мирного протеста

Потрясающие, конечно, вещи происходят в Белоруссии. Почитаешь так отчеты о зверствах, которые производят там над арестованными протестующими – и буквально волосы шевелятся на голове. И самое удивительное, что тамошние «мирные протесты» так и продолжаются уже несколько месяцев. Причем – они остаются по-прежнему такими же мирными… И вот это миролюбие вызывает уже не столько восхищение, сколько недоумение.
Вот, прочитал очередное «саммари» по издевательствам над арестованными в Беларуси. Из «Новой газеты»:

«Открывают дверь автозака и заставляют людей на коленях ползти к ней. Рисуют на спинах захваченных красные кресты. Или выливают им на голову белую краску. Если случайно прольют краску на машину, вытирают головой жертвы. Так отмечают тех, кто должен быть особенно сильно избит в отделении или изоляторе.
Укладывают людей на пол в автозаках слоями, один на другого, другой на третьего. Снизу нечем дышать, сверху бьют дубинками. Если те, кто внизу, задыхается и просит помощи, те, в чёрном, орут на них: «Молчать!»
И едут утрамбованные в человеческую массу врачи, инженеры, бизнесмены, артисты, спортсмены и видят над собой берцы карателя.
«Еще одному задержанному с разбитой головой по дороге стало плохо, он терял сознание, мы стучали, говорили об этом, но они говорили лишь, что «это же агитатор». Надавали ему пощечин» (Юрий, 23 года, все цитаты — из материалов белорусского правозащитного центра «Весна». — Ред.).
Долго возят и в конце концов привозят.
«Там мы слышали, как привели другую партию. Крики стояли адские. Это были «меченые». Били кулаками, дубинками, ногами, берцами, применяли электрошокер».

Это не значит, что на входе в ад бьют только меченых. Бьют всех. «Один омоновец до смерти избил парня за то, что у него фамилия похожа на Тихановскую — «Тиханович». (Владислав Соловей, 28 лет, воспитатель детского сада).
«Парень с окровавленной головой, который стоял рядом, спросил, может ли он об меня кровь вытирать».
«Там меня вытащили на улицу, где восемь сотрудников ОМОНа начали бить меня в голову, пах, по почкам, в общем, по всему телу. Я просил их остановиться, но это их еще больше заводило... Я потерял сознание после того, как получил в левую часть лица, ударившись головой об стену». (Илья, 18 лет).
В отделении пристегивают человека наручниками к стулу и бьют. «Хочешь в туалет? Когда освободишься, тогда и сходишь» (Дмитрий Мишаковский, 39 лет).
Людей гонят в изолятор и по ним палками. На этаж заставляют ползти на карачках.
Во дворе тюрьмы ставят людей с поднятыми руками к стене на час, на два, на три. Кто опустит руки, к тому тут же подскакивает бугай в чёрной балаклаве и бьет резиновой дубинкой.
От ударов на теле остаются багрово-фиолетовые вмятины, подтеки, полосы.
Сотни людей стоят во дворе тюрьмы на четвереньках. Часами. Или упершись головами в землю. Кто не выдержал, поднял голову — того бьют.
Сотни голых людей часами сидят под открытым небом на бетоне в ожидании, пока их начнут по одному вызывать на опрос и бить. Или стоят у стены 15 часов подряд.
«Люди просили медицинской помощи. Пришла фельдшер, как я понимаю местная сотрудница, и стала избивать людей. Она сказала: «Я вас сейчас вылечу здесь, нечего ходить на площади».
«Когда я попросил о медицинской помощи, ко мне подбежал сотрудник в майке с надписью ОМОН, ударил по голове и спросил: «Помогло?» (Максим Довженко, 25 лет).
«Ты куришь?» Ответ пленника не важен, при любом ответе тушат горящую сигарету о его ладонь.
Спортсмен? Четыреста приседаний.
Еду дают на третий день. Воду на четвертый. Туалетной бумаги нет.
Одно ведро на 134 человека. Вместо туалета.
В камеру, предназначенную на четверых, утрамбовывают 27 человек. Или 30. Или 34. Воздуха нет. Есть вонь, пот и страх. Люди ртом хватают то неподвижное, спертое, что висит в камере вместо воздуха, и теряют сознание. А снаружи доносятся дикие крики.
«Под нашей камерой зверски избивали человека. Рассказывали, что ему перед избиениями говорили: «Мы сейчас покажем, как надо любить ОМОН». Потом его зверски избивали, а он кричал соответственно. Они ему говорили: «Кричи, что ты любишь ОМОН». Он кричал. А они говорили: «Кричи сильнее, сильнее». Он просто в агонии кричал. Потом он замолчал. И мы поняли, что с ним что-то случилось. Они специально били под нашими камерами, чтобы мы это слышали».

Актера театра имени Горького Ждановича, заступившегося во время разгона протестного марша за женщину (как это сделал однажды в Москве Сергей Мохнаткин), посадили на 9 суток. Спать места нет, спал на столе. Читал сокамерникам «Евгения Онегина», сидя у параши.
Елена Левченко, знаменитая баскетболистка, единственная белоруска, игравшая в профессиональной лиге в Америке, единственная в стране лучший центровой чемпионата мира, участвовала в маршах протеста. Ее арестовали в аэропорту, когда она собиралась лететь на лечение. Вместо лечения в европейской клинике — камера без отопления и горячей воды, где человеку ее роста труднее, чем другим. Привыкла к комфорту в Америке, где душ принимают дважды в день? Обойдешься без душа 15 суток.
Это не просто локальные полицейские операции, не просто отдельные случаи жестокости и нарушения закона. Это целенаправленная и масштабная военно-карательная операция против белорусов… Репрессии продолжаются. В Минск входят колонны военной техники. Черные отряды карателей выстраиваются на площадях. Десятками закрывают станции метро. Отключают интернет. Чтобы сломить сопротивление горожан, придумывают ноу-хау: отключают воду в протестующем районе Новая Боровая. Будете ходить грязными, будете пахнуть и смердеть, будете стоять за водой в очереди с ведерками и бидонами, будете смывать унитазы из кружки. Когда люди из других районов Минска начинают подвозить в район воду в бутылях, каратели ловят их, отнимают у них бутыли»
и т.д.
https://novayagazeta.ru/articles/2020/11/19/88030-tsar-zverya


Что касается достоверности фактов – тут, как говорится, «веришь сразу и навсегда». Поскольку ничего экстраординарного в перечисляемом нет, русскому народу, как отмечали еще классики, очень свойственна жестокость. Мы и сами это за собой знаем – только очень не любим говорить об этом вслух. Мы больше любим говорить о своих страданиях – хотя МУЧИТЕЛИ, причиняющие эти самые страдания с редкой и потому удивительной для нашего народа, почти немецкой добросовестностью, тоже обычно «плоть от плоти народной».

Но я никак не могу понять другого. Ведь все реально длится уже три с лишним месяца. КАК?? Кажется, что после такого «воспитания» в застенках белорусского гестапо у любого человека может быть две, максимум три реакции:

Первая: затаится, послать к черту все протесты, сломаться, с момента, как удалось вырваться, выходить на улицу только до ближайшего магазина и только низко-низко опустив голову;

Вторая: наоборот – после возвращения, отстояв те самые 15 часов у стены или сутки на четвереньках во дворе тюрьмы, с синими от побоев руками, ногами и ягодицами – начать готовится к выходу опять на площадь, но уже с коктейлями молотова, ножами, железными шарами и готовностью бить и убивать.

Ну или еще третий вариант – вырваться из застенка, забежать домой за сменой белья, зубной щеткой и верной женой, после чего выдвигаться в сторону любой границы – с Россией, Литвой или Польшей, поскольку доселе столь родные лица соотечественников-белорусов вдруг стали омерзительны просто до тошноты.

В общем, любое из трех, в зависимости от темперамента. Но ведь, судя по всему, эти люди раз за разом выбирают четвертое, самое несуразное: прийти, чуть отлежаться после побоев – и снова выходить на тот же МИРНЫЙ протест! То есть – фактически напрашиваться на то, чтобы по второму разу пройти эти круги ада, еще 15 часов постоять у стены под ударами уже знакомых дубинок.

И вот это – совсем непонятно. Если сформулировать коротко: протесты должны были еще в сентябре или затухнуть, или перейти уже в гражданскую войну. Потому что – ну какой смысл терпеть? Неужели есть надежда, что рука омоновца махать дубьём устанет? Явно же – не устанет. И дубьё не переломится. А если и переломится – наверняка найдутся новые дубинки, этого добра всегда хватает.

Какая-то удивительная, пугающая, мазохистская самоотверженность. Почему они в ответ не пытаются убивать омон, отбирать у них оружие? Что их сдерживает? На что расчет?

Я так и не могу понять. И жалко, и гнев… и какое-то уже раздражение. Ужасно.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 467 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →