Размышления вольного социолога (sapojnik) wrote,
Размышления вольного социолога
sapojnik

Categories:

Виноваты ли мы



В прошлом году в маленьком киноклубе Валеры Шанина возле метро Ул. 1905 года смотрел документальный фильм «Путь». Случайно попал; то есть просто зашел к Валере книжку ему свою вручить, а там — этот фильм… Валера Шанин — личность легендарная, горжусь, что он мой однокурсник; он знаменитый путешественник автостопом, побывал везде и всюду, совершил три (!) кругосветки по своему знаменитому принципу «без виз и без бабла». У него и книги такие - «Вокруг света без виз», «Вокруг света за 280 долларов»… Валера могуч. Имеет, кстати, почти два высших МГУ: первое — физфак (ушел после 5 курса, то есть за полгода до окончания), и второе — психфак (вот его он закончил вместе со мной).

Но речь в данном случае не о нем. Валера организовал киноклуб при каком-то ЖК, там у него прекрасно оборудованный зал — и он там периодически устраивает то фестивали, то просто показы каких-то редких фильмов. Вот и в тот раз — он там «крутил» некий «документальный фильм» под довольно претенциозным названием «Путь». Вот так, просто «Путь», безо всего. Причем представляли его непосредственно авторы — то есть две девицы, которые его, собственно, и делали. Энергичный Валера представил фильм как «лауреат Кипрского фестиваля авторского документального кино» или как-то в этом духе. Я остался посмотреть, хотя «документалку» вообще-то не очень люблю.

В общем, «Путь». Фильм настолько редкий, что его даже на Ютубе не найти (непонятно почему). На самом деле это типично «грантоедская» поделка, без особой фантазии даже. Сценарий — проще некуда: авторы садятся в поезд Москва — Владивосток и едут по Транссибу через всю Россию, не забывая по ходу поездки брать флеш-интервью у пассажиров-попутчиков, а также вылезать на крупных станциях на день-другой, чтобы поснимать роскошные сибирские виды и опять же поспрашивать местных. Интервью берут две русские девицы-авторши, операторы, как я понял — два итальянца. Деньги на всё про всё дал Евросоюз.

И, поскольку заказчиком выступает ЕС, то подо всем, естественно, общечеловеческая и пацифистская прокладка: все интервью у случайных русских людей берутся по примерной теме «Хотят ли русские войны». В итоге — видовой фильм с шикарными русскими пейзажами — поля, тайга, сопки, Байкал — и идеологический посыл: нет, русские войны не хотят, все люди братья (вар. - нет, русские не такие уж звери) etc. Я давно заметил, что идеологически ЕС весьма похож на СССР, видимо, потому, что правящая там и там бюрократия транснациональна и в своей основе одинакова.

Такая вот документалка, простая как три рубля. Но меня, тем не менее, захватило, просто до боли. Большой экран, качество картинки изумительное — и вот это вот непередаваемое ощущение дороги, движения, которое тебя охватывает почему-то только в поезде… А места-то какие, бог мой! Окрестности Читы, озера, опушка тайги, величественные и прекрасные великие реки типа Оби, поля эти бескрайние, заброшенные, низкое огромное небо, вся эта глушь, тоска, мощь — так и хочется заорать «это ж все мое, родное!» Как же я давно там не был… Нечеловеческая красота.

Ну и девицы-интервьюерши дело свое знали — народ с ними общался, охотно отвечал на все их дурацкие вопросы. Толстые бабы, какие-то изжеванные рядом с ними мужички, прыскающие в кулак девки, тощие мальчишки-дембеля — чего не поговорить, коль в поезде все равно делать нечего? И потом, в городах — старательные девушки ходили к кому-то домой, ездили на какие-то местные сибирские вечеринки, где люди тянули протяжные «народные» песни типа «Ворона» за простецким столом в какой-то хрущевке; и еще дальше — они уезжали даже в какие-то отдаленные деревни, и там тоже были совсем уж необъятные бабы и совсем уж беззубые мужички, и говорили с ними… И даже нашли какой-то «средний класс» (она учительница, он полковник, еще в Афганистане воевал) — и все говорили девкам и их итальянцам-операторам одно, причем так складно, словно до этого прошли трехнедельный мастер-класс в какой-нибудь школе-студии Соловьева… «Русский народ — миролюбивый народ», «у нас погибло 20 миллионов», «мы за мир», «Нет поджигателям войны», «Россия всегда боролась и будет бороться за мир во всем мире» - и т.п., без запинки, как будто 30 лет не бывало и советская пропаганда талдычит свое 24 ч в сутки во всей своей красе и мощи.

Все, в общем, выступили на «5», евросоюзовский зритель должен был бы быть доволен (чтобы он знал, весь фильм был дублирован субтитрами на английском языке). А ведь для ЕС это всё и снималось, как я понимаю — чтобы познакомить зрителя с «дикой Россией» и заодно успокоить. Другое дело, там не знают того, что я знаю о своем добром народе: что все то, что говорилось — это мантры, что их говорят на автомате и они по сути совершенно ничего не означают, а люди говорят, но их воля тут не участвует — они с этими же словами, если что, пойдут строиться и получать оружие…

Но и это опять же не главное. Именно известная механистичность, ЕС-овская роботообразность, когда авторы просто тупо следовали сценарию — снять то, снять это — фильм очень улучшила, так как избавила зрителя от «авторской позиции», совершенно обычно невыносимой в собственно российских авторских поделках. Например, прекрасный был мальчик лет 10… Это был эпизод в каком-то сибирском городе — кажется, Омске. Авторши вылезли «поснимать», а на перроне — скопление. В частности, стоит симпатичная женщина с ребенком — тем самым мальчиком. Кого ждут? А они пришли встречать состав с «омским ОМОНом»: омоновцы возвращаются из двух- или трехмесячной «командировки» в Чечню, женщина встречает мужа.

И да — подходит еще поезд, оттуда вылезают омоновцы — в камуфляже, в берцах, все как положено. «Поезд с войны» (к вопросу о «миролюбии»). Девки получили разрешение — снимают, снимают… Вот и муж наш вышел, совсем еще молодой парень, но вид неуловимо «ментовской», суровый, когда подходит — видно, что насторожен, не понимает, что это за компания с камерами возле жены с сыном, зыркает недовольно. Потом обнимает жену, сын к нему кидается точно как зверек, неуклюже обнимает, прячет лицо. Омоновец оттаивает.

И дальше уже перевешивает «европейское»: вернувшийся с Кавказа включает вполне радушную улыбку, жена тоже улыбается — и вот они уже соглашаются попозировать «для передачи», встают все втроем, он и она приветственно поднимают руки, как на плакате, приветливо машут, что-то кричат типа «Приезжайте к нам в Омск!» Идиллия.

И только мальчик — он в центре «композиции», и он еще не научился (или не считает нужным) притворяться. Его лицо остается таким же, каким было вначале нашей «встречи»: без тени улыбки, настороженное, глаза чуть прищуренные, взгляд ощупывающий, как бы спрашивающий: «Кто вы такие? Я вас не знаю. Зачем вы здесь? Что вам нужно?» Истинно сибирский взгляд, настоящий. У отца был точно такой, когда он подходил — но он его пригасил быстро.

Вот она, магия документального кино! Такого не сыграешь, тут — до печенок. У меня этот ребенок в композиции «Приветливое семейство омоновцев приглашает в Омск» так и стоит до сих пор перед глазами. Россия как она есть. И даже не скажешь, что это сняли авторы фильма — это сняла КАМЕРА.

Но и это не самое потрясающее. Самое потрясающее в этом фильме (причем понимание приходит не сразу, оно как бы накапливается исподволь) — это невероятный контраст пейзажей и людей. Пейзажи — вся эта невероятная мощь, простор, величие, красота, БЕЗЛЮДЬЕ — тебя как бы непрерывно бьют кувалдой по голове. От красоты тупеешь. И вот на этом фоне — люди и плоды их, так сказать, человеческой деятельности. И каким настроением веет от людей? Чуть задумаешься над попыткой обобщения — всплывает сразу: это усталость. Какая печать усталости на всех, без исключения. Даже на молодых девках. Даже не только на молодых — вообще на всем, и это ж то самое чувство, знакомое каждому русскому до боли: на что ни взглянешь — всё еле стоит. Забор — покосившийся, причал — полуразрушенный, дом — обшарпанный, дорога — разбитая. Всё, что выдает присутствие человека — как и сами люди — всё как стоп-кадр при урагане. Его СДУВАЕТ — а оно сопротивляется. Но все равно сдает пядь за пядью.

Когда вот ЭТО понимание тебя пронзает — весь «опрос Евросоюза» уже и слышится вдруг по-другому: ей-богу, каким-то диссонансом, фальшивой нотой, даже легким абсурдом. Девицы продолжают старательно задавать все эти вопросы «про войну» - а ты уже слышишь их как бы местным ухом; блин, о чем она, какая война, с кем воевать… Смотришь на опрашиваемых — и вдруг как будто понимаешь на миг их главное чувство, которое как привычная боль у тяжелого больного: они устали.

Они устали. Это Сибирь. Красота здесь воистину нечеловеческая — но она жует людей. Жует их лица. Ключевое слово — нечеловеческая.

И да — там гордые люди. Им есть чем гордиться: они тут ЖИВУТ.

Это ж на самом деле — Луна. Те места, по которым едет поезд. Там нельзя без скафандра — ни зимой, ни летом. Зимой понятно — замерзнешь; но и летом понятно — сожрут. МошкА и сожрет.

И еще понятно, почему в их лицах — почти у всех — есть тоска. Гордость, что они живут — и тоска, потому что они проигрывают. Если не слушать, что они говорят, а слушать, как они говорят — там русский архетипический образ: оборона в безнадежном положении. Стойкость — главное положительное качество русского. Стойкость и безнадега.

И вот про это в фильме «Путь» тоже нашелся совершенно убийственный образ. Тоже, естественно, случайный. Но он жуткий — никакой писатель такого бы никогда не придумал.

В своих блужданиях по деревням и малым городкам вдоль Транссиба авторши заезжают в какую-то очередную глухомань. Как все эти умирающие поселения — это города стариков. И старух. И там их гостеприимные хозяева приглашают… в местный умирающий дом культуры, где тамошние старики и старушки не унывают, а даже вот создали свой собственный пенсионерский хор! Да, собираются по вечерам, поют песни дружно, даже сами сочиняют… Вот послушайте, пожалуйста:

И в кадре — действительно, хор из нескольких принаряженных старичков и старушек, они очень стараются держаться молодцом, кто-то играет на гармошке, другие поют немного дребезжащими старыми голосами. Текст меня настолько поразил, что я, боясь забыть, в темноте зала достал тетрадь и наскоро, почти наощупь записал. Вот, куплет:

Виноваты ли мы,
Виноваты ли мы,
Виноваты ли мы,
Что живем?
Пусть и мало деньжат,
Пусть и мало деньжат.
Мы не плачем, а песни поем.

(2 раза)

Песня, по-моему, просто как удар. Удар в лицо. В кадре - старички пытаются задорно улыбаться своими беззубыми ртами, старушки слегка «по-народному» приплясывают — им хочется, чтобы песня, которую они исполняют, всем понравилась. Субтитрами бежит перевод на английский.

Виноваты ли они, что живут?

А мы?
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Вакцины: нет ответа на вопрос зачем

    В каких штатах США сохраняется масочный режим (ответ - ни в каких) Я, кстати, как раз интеллектуал и человек свободной профессии - правда, ни…

  • У Грудинина опять отбирают клубничку

    И вот еще: сегодня объявили, что ЦИК - со второй попытки - лишил все-таки Грудинина, знаменитого "клубничного короля" из Подмосковья, регистрации…

  • Яндекс.Цензор и Вадим Ольшевский

    Что-то давненько у меня тут не было рассказов моего любимого математика из Америки Вадима Ольшевского, - спохватился я. И решил это упущение тут…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 140 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal

  • Вакцины: нет ответа на вопрос зачем

    В каких штатах США сохраняется масочный режим (ответ - ни в каких) Я, кстати, как раз интеллектуал и человек свободной профессии - правда, ни…

  • У Грудинина опять отбирают клубничку

    И вот еще: сегодня объявили, что ЦИК - со второй попытки - лишил все-таки Грудинина, знаменитого "клубничного короля" из Подмосковья, регистрации…

  • Яндекс.Цензор и Вадим Ольшевский

    Что-то давненько у меня тут не было рассказов моего любимого математика из Америки Вадима Ольшевского, - спохватился я. И решил это упущение тут…