Размышления вольного социолога (sapojnik) wrote,
Размышления вольного социолога
sapojnik

Categories:

Обида блокады

Все-таки в "Новой Газете" - молодцы. Рискнули перепечатать у себя ту самую статью писательницы Елены Чижовой, из-за которой под нынешнее 9 мая развернулся очередной охранительский скандал. Причем ведь что сделали, идиоты: статья была спокойно себе издана в швейцарской (!) газете, на немецком языке - никто б в России о ней и знать бы не знал. Но нет - в точности по анекдоту про бабку, которая влезает на шкаф с подзорной трубой, чтобы видеть, "как там у меня на глазах молодежь всякие непотребства творит!" - какая-то дура прочла (небось Гугл-транслейтом перевела), накатала донос (!) в Следственный Комитет, где потребовала Чижову "привлечь за пропаганду нацизма", там и Зюганов подключился - и пошла свистопляска!
Под 9 мая все было в лучших совковых традициях типа травли Пастернака - кучи "государственников" пишут под копирку негодующие и обличительные пасквили в прессу и в блоги, а самого текста, на который они ополчились, нигде не прочесть. Но вот, слава богу, исправили - текст Чижовой опубликован. Никакой "пропаганды нацизма" там, естественно, нет.

Цитата: "...блокада — боль, о которой тяжело и страшно рассказывать; снаружи, потому что их мучил страх сказать «что-нибудь лишнее»: еще во время войны тема блокады стала подцензурной — советское государство делало все, чтобы скрыть правду. Именно с этой целью в 1946 году власти разорили народный музей, куда ленинградцы передавали свои блокадные дневники и личные вещи, в надежде, что память об их страданиях не исчезнет. Люди старшего поколения помнят костер во дворе разоренного музея, в котором эти дневники и вещи жгли. Под запретом оставалось и подлинное число жертв среди мирного населения. Лишь после перестройки об этом было сказано открыто: от 1 000 000 до 1 200 000.

Как все большие цифры — эту цифру невозможно себе представить. Но можно посмотреть на лица. В нашем семейном архиве сохранилась довоенная фотография: десятилетняя мама и ее подружки, с которыми она играла во дворе. На фотографии девять девочек. В блокаду умерло шестеро. Осталось трое. (Из мальчиков, живших в их дворе, — на фронт призывали постепенно, год за годом, — назад не вернулся ни один).

Молчание мамы и бабушки не означает, что в детстве я ничего не знала про блокаду. От своей памяти им было не скрыться. Я помню: когда они вспоминали, у них менялись голоса. Становились беззащитными, словно они стеснялись своих страданий. Разговаривали они потихонечку, между собой. И порой проговаривались.

То вдруг мама скажет: «В нашей семье мальчики не живут» — а я, четырехлетняя девочка, сижу и гадаю: какие мальчики, почему не живут?

То бабушка упомянет про какие-то «мягкие части». Скажет: «Утром подходишь к больнице, они лежат целые; вечером идешь — все мягкие части вырезаны». (Что такое блокадный каннибализм, я догадалась прежде, чем бабушка мне об этом рассказала.)

Так и получилось, что все главное, что знаю о блокаде, я подслушала. Я имею в виду, не сведения, которые можно почерпнуть из книг или из дневников. Их я тоже прочла немало. Но что такое ленинградская блокада, я поняла, кажется, лет в пять. С этих пор никакие официальные мифы на меня не действовали — я до сих пор уверена: это они, мои мама и бабушка (своими тихими разговорами) вложили в меня особый блокадный камертон, позволявший легко отличать правду от лжи.

Блокадная память моего поколения — медленный, долгий процесс переосмысления, когда постепенно приходишь к выводу, что в трагедии ленинградской блокады виноваты Гитлер и Сталин: эту трагическую фугу, они, два самых страшных диктатора XX века, сыграли в четыре руки. Партия Гитлера очевидна: во избежание собственных потерь в живой силе и технике, неизбежных при боях в крупном городе, он принял «научно обоснованное» решение: уморить ленинградцев голодом и холодом — всех, включая стариков и детей..." и т.д. Дальше известная мысль, что Сталину Ленинград - в плане жителей - в принципе не нравился, и он был не прочь его немного "проредить" чужими руками, благо, подвернулся удобный случай.
https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/05/11/80487-moya-blokadnaya-pamyat

Для меня все ж остается непостижимой мотивация тех, кто всякий раз устраивает сеансы беснования по поводу подобных статей и выступлений. Как они в них находят "нацизм"? Или это люди совсем двухтактные, с бинарной логикой? Наверно, так: "война была между Сталиным и Гитлером. Можно было быть только или за Сталина, или за Гитлера. Если ты против Сталина, значит, ты за Гитлера - других вариантов нет. Чижова против Сталина, значит, она за Гитлера, значит, в статье нацизм". Срезали! Приехали.

Конечно, Чижова не аналитик и не историк (в чем ее тут же все не преминут уличить). Но у нее и нет такой задачи. Она - ленинградка, и ее статья - это выражение эмоций, а не сухие выкладки. Какие эмоции были у мирных жителей, умиравших от голода в оледеневших квартирах - у тех самых 1 млн. двухсот тысяч? Вера в великого Сталина? - может быть. Ненависть к фашистам? - наверняка. Но ведь было и то самое, табуированное в советское время, чувство - ОБИДА. Обида человека, которого БРОСИЛИ УМИРАТЬ. Без еды. Самой долгой и мучительной смертью - от голода.

Чижова сама этого не пережила, но восприняла это от своих родных - от мамы и бабушки. Бывают такие восприимчивые дети. Обида - это чувство, ее нельзя "объяснить". Каким же надо быть скотом, чтобы в ответ на тихое "зачем нас заморили голодом" орать про "нацизм" и требовать "не трогать великого сталина"!

Можно ведь просто сказать, что все эти обиды давно ушедших блокадников к нам уж точно никакого отношения не имеют, все было и быльем поросло.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1233 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →