Размышления вольного социолога (sapojnik) wrote,
Размышления вольного социолога
sapojnik

Category:

Психосоматика

(Из серии "Рассказы моей мамы")

У моей мамы был старый приятель. Громогласный веселый, грузный мужчина, из тех, что везде претендуют на место «души компании». Звали его «дядя Лёня». Я люблю веселых и шумных, но почему-то дядя Леня мне не нравился. Наверно, глаза у него были какие-то не такие – холодные и как бы «выжженные». Сам яркий, а глаза - блеклые. Странность.

Что-то в нем было не так. Несоответствие поведения и внутренней сущности, выражаемой глазами. Я думал, что человеку с такими глазами надо бы не шутить и громогласно хохотать, а приходить и с собачьей тоской глядеть в окно. Часами. Тогда бы он мне, наверно, понравился – я люблю гармонию…

Но потом, когда мне было уже лет 15, мама как-то рассказала мне его историю. (Мама у меня «по жизни» всегда была этаким стихийным психотерапевтом – то есть ее подруги и друзья постоянно ходили к нам домой, чтобы с вечера до утра изливать душу, жаловаться на жизнь и т.п. Я давно привык, что у нас на кухне постоянно кто-то сидит и изливает душу).

Вот и дядя Леня, понятно, не удержался. Помню, его история тогда настолько потрясла мою неокрепшую психику, что я потом еще долгое время смотрел на него как на пришельца, с каким-то брезгливым любопытством и опаской. Настолько противоестественным казалось мне то, что он над собой сотворил… Юношеский максимализм, не иначе.
А история такая. Дядя Леня всегда был умным ребенком. Не только умным, но и целеустремленным. Со склонностью к планированию и самоконтролю. Он еще в школе понял, что его ждет большое, может быть, даже великое будущее. Потому что у него есть ПОТЕНЦИАЛ.

В школе он почувствовал в себе склонность к химии. И легко поступил на химфак МГУ, с первого раза. Преподаватели сразу сочли его перспективным студентом… Да и он сам был уверен в том, что он переспективный студент. Он уже набросал себе жизненный план: в каком году он поступит в аспирантуру, в каком – защитит диссертацию, в какой научный институт поступит. Все это, заметим, уже на первом курсе!

При этом дядя Леня особенно подчеркивал, что он не был каким-то, прости господи, «сухарем»-отличником (словца «ботаник» в ту пору еще не придумали). Нет, он был вполне себе компанейским парнем, занимался спортом. Это он в себе одобрял – потому что для нормальной карьеры нужно здоровье, и крайне глупо сгубить его, излишне корпя над учебниками.

И вот на этом же первом курсе с молодым еще дядей Леней случилась незадача! Незадача, впрочем, вполне естественная в его 18 лет: он влюбился. Влюбился в однокурсницу. А что поделать? Золотая осень, свежий воздух с большим содержанием кислорода, гормональный фон…

Однако дяде Лене, когда он проанализировал свое состояние и перспективы развития ситуации, все это очень не понравилось. Он стал рассуждать здраво – и быстро пришел к выводу, что вот СЕЙЧАС, на первом курсе, когда он еще только втягивается в нормальный университетский режим познания наук, эта самая влюбленность для него просто совершенно некстати. Может быть, потом, курсе на 4-м… А еще лучше – после диплома, когда важнейший стартовый этап жизни будет уже позади.

Для того, чтобы быть объективным, 18-летний дядя Леня наедине с собой все же – успокоившись, с холодной головой! - постарался оценить достоинства своей, так сказать, «возлюбленной». Диагноз его, надо сказать, никак не изменился с годами, и, рассказывая всю историю моей маме, он нисколько не усомнился в выводе: девица была, честно говоря, «ничего особенного». Да, смазливенькая; волосики, в общем, ничего, пышно лежали. Фигурка… ну, ничего фигурка. А с другой стороны – 18 лет! Тут у всех неплохие фигурки. Но при этом – хохотушка, свистушка, все «ля-ля-ля». Училась ни шатко ни валко. Родители… Да кто там у нее были родители? Вообще неизвестно.
Девица, короче, не подходила ни по каким параметрам. Тратить на нее золотое время – ухаживать там, какие-то капризы выполнять… Все это казалось поистине безумным транжирством для будущего – ну, если не Нобелевского лауреата, то уж по крайней мере – академика!

И дядя Леня вынес для себя вердикт: любовь – побоку, заняться учебой, к девице относиться благожелательно, но равнодушно. И, поскольку был он парень целеустремленный и по-хорошему «вязкий», ни на секунду у сомнился, что план выполнит, и без труда.

А дальше весь первый курс дядя Леня провел в борьбе с собственным влечением. Он знал, конечно, что все это – не более чем гормональный фон, но тем не менее ему приходилось очень тяжело. Сам он вспоминает тот период с какой-то тоской и яростью. Его бесило собственное бессилие в борьбе с собой. Постоянно, сидя в аудитории или, к примеру, в лаборантской, он ловил себя на мыслях, в общем-то обычных для влюбленных: «А вот ОНА повернулась… А вот куда она смотрит? А как она поправляет свою челку…»

«Какое тебе дело до того, как и кто поправляет свою челку?!» - грозно вопрошал он сам себя. – «Занимайся делом, Леонид!» Это вроде помогало, но ненадолго. Иногда удавалось поддерживать равновесие даже по целому дню, но тут эта самая Оля (так ее звали) подходила на перемене и просила учебник. И ничего не помогало – весь остаток дня все мысли были только об одном – «ОНА попросила учебник!!», и постоянно лезущие в голову мучительные воспоминания – а КАК она попросила, а куда при этом смотрела, а вот какая была интонация… такая? Или нет, вот примерно такая… а что на при этом, интересно, думала?... И так – часами!!

Совершенно идиотское, абсолютно непродуктивное времяпрепровождение. Дядя Леня мысленно кричал сам на себя, одергивал, злился… И вот – только вроде настроился опять на рабочий лад, отвлекся… И тут предательски, из-за угла – мысль: «А ведь завтра мне надо будет учебник забрать! Я смогу подойти к НЕЙ!! А что я скажу?..» - и все опять насмарку.

Так продолжалось весь учебный ГОД. Целеустремленный дядя Леня никак уж не мог пойти на попятный после стольких мук – не такой он был человек. Он должен был зажать, истребить в себе эту дурацкую любовь, а уж, конечно, не поддаваться ей ни в коем случае! Он уверяет, что сама Оля все это время жила совершенно спокойно и даже не догадывалась, какие тонны кипящей лавы бурлят тут, возле нее, заткнутые надежными дымчатыми очками «самого перспективного студента». Для нее он был всего лишь одним из пары сотен однокурсников, «человеком с потока».
А «перспективный студент» в тысячный раз убеждал себя в абсолютной ничтожности, никчемности и полнейшей пустоте человеческого существа с именем Оля. Она и впрямь за этот год не поумнела ни на грош. Вообще никаких перемен с ней не произошло – просто оставалась самой прекрасной, да и все. Но слова «прекрасная» дядя Леня старался даже про себя не употреблять – очень стыдно было перед самим собой думать такую ерунду…

И при этом объективный дядя Леня с ужасом осознавал, что «любовь» самым угнетающим образом действует на его успеваемость. Он чувствовал, что ему уже и учиться не особенно хочется, и самые радужные планы на будущее словно лишаются своей чудесной мотивирующей силы… «О, проклятая Оля!» - бессильно рычал он и даже плакал по ночам.
Самое страшное – что этому, казалось, не будет конца. Проклятое чувство и не думало ослабевать. Железная воля Леонида столкнулась с не менее жестким сопротивлением, природу которого он был даже не в силах понять. Какая жестокая ирония слышалась ему в популярной ТОГДА песне: «Я гляжу ей вслед – ну НИЧЕГО в ней нет…»

Рациональный и уравновешенный Леня даже стал всерьез задумываться о самоубийстве. Летние каникулы прошли без НЕЕ, но в тех же неотвязных думах О ней…

Начался учебный год. И вот, в один из таких вот чудесных осенних дней, по дороге в родной ВУЗ, Леня вдруг почувствовал – ОТПУСТИЛО! Да! Все прошло буквально в один миг! Все томление, все страдания – все вдруг улетело, как будто и не было никогда. Дядя Леня описывал этот волшебный момент ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ЛЮБВИ как самый яркий, теплый, чудный миг в своей жизни! Он почувствовал необыкновенную легкость – ту, которой не ощущал уже очень давно. Он буквально впорхнул в аудиторию; с радостью оглядел однокурсников, совершенно спокойно скользнул по лицу Оли (Оля? Ее ведь, кажется, так зовут?). Он ПОБЕДИЛ!

Все жизненные планы, о которых он в последние месяцы уже почти что и не вспоминал, поглощенный внутренней борьбой, свежо и как никогда маняще ожили в его душе, и он стал с удовольствием их обдумывать и корректировать. День прошел легко, весело, насыщенно. Светлое чувство избавления не оставляло его и вечером и ночью.

А ранним утром его скрутило жесточайший приступ панкреатита, печеночной и почечной недостаточности. Отказало практически все, все внутренности. Его увезли на «Скорой», сразу – в реанимацию. Первичный диагноз был – не выживет. «Жаль – такой молодой…»

Почему? За что? Он так и не понял. Просто – острейший вдруг приступ боли в желудке, и потом – долгие месяцы, когда чередовались боль и беспамятство.

Он пролежал в больнице 8 месяцев. В МГУ, конечно, пришлось брать «академ». Вышел он из отпуска совершенно исхудавший… И, что хуже – какой-то неуверенный.

Внутренне. Во всяком случае, сам он так о себе думает до сих пор.

А доктором химических наук он все-таки стал. К 45 годам. Жена, двое детей. Все дела.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 104 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Bestmmnt

April 7 2019, 13:45:14 UTC 10 months ago

  • New comment
"Несчастная любовь" - это как раз позитивно (кроме редких клинических случаев). И дает молодому существу определенный опыт, пусть и не очень приятный. Ну а новая встреча - лучшее средство от одиночества, как классик нам напел. "С учетом допущенных ошибок".

В кейсе же существо волевым образом запретило себе этот опыт, загнав в подсознание. Дальше все логично.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →