Размышления вольного социолога (sapojnik) wrote,
Размышления вольного социолога
sapojnik

Categories:

Мозг

(из серии "Рассказы моей мамы")


Вокруг моей мамы всю жизнь крутились люди странные, необычные, а порой даже и феноменальные. А самой феноменальной, пожалуй, была Светка-Ленка. Так мама ее называла. Она частенько придумывала людям прозвища, которые они почему-то с покорностью принимали.

Почему Светка-Ленка? Я спрашивал маму, почему она так назвала подругу, а она смеялась и говорила, что за давностью лет уже не помнит. Вообще-то женщину звали нормально – Светлана, и была она уважаемым членом общества, доктором наук… Ну ладно, пусть для нас она так и будет – Светка-Ленка.

Феноменальность Светки-Ленки в том, что она очень умная. Это признавали все: и академики, и профессора, и даже моя мама. Своим умом она пробила себе дорогу сквозь такие препятствия и трудности, через которые любой нормальный человек не стал бы и думать прорываться. И все ж она была ОЧЕНЬ странная… Но давайте я расскажу ее удивительную историю.

Светка-Ленка родилась и выросла в далекой украинской деревне где-то под Киевом. Именно в деревне, в колхозе с каким-то обычным в те годы диким названием типа «Путь Ильича». Совершенно непонятно, с какой стати деревенская девчонка решила, что ее жизненное призвание – изучать восточные языки? Кто рассказал ей о том, что такие языки вообще существуют? Загадка.

Но факт остается фактом: Светка-Ленка сразу после окончания своей сельской школы собрала нехитрые пожитки и рванула в Москву – поступать в Институт Стран Азии и Африки. Очень, понимаешь, ей захотелось изучать китайский язык…

Однако там, в родной деревне, понятно, никто не знал о том, что в МГУ экзамены принимают не в августе, как во всех прочих ВУЗах, а в июле. Светка-Ленка просто проворонила экзамены и ни в какой ИСАА поступить уже не могла. Однако она не растерялась – и пошла на прием к ректору.

Надо сказать, что при Советах на отделения восточных языков лиц женского пола брали крайне неохотно. Существовало даже народное убеждение, что девушек при поступлении туда есть указание «валить»; мол, советское руководство уверено, что девушка выучится, получит диплом – а потом выйдет замуж, нарожает детей, да и думать забудет о Востоке. А специалисты дефицитные, в обучении дорогие… Такой был рачительный, хозяйский подход.
Тем не менее Светка-Ленка каким-то неведомым образом сумела убедить ректора дать ей шанс. Вопреки всем принципам родного ВУЗа он разрешил ей посещать занятия и слушать лекции вместе с 1 курсом – с тем, чтобы потом вместе с ним, как бы «вне конкурса», сдать первую сессию. И пообещал: если сдашь на «отлично» - оформим как студентку.
Светка-Ленка с радостью согласилась, а пока, чтобы иметь общежитие в Москве, быстренько сдала вступительные экзамены в педагогический. И весь первый семестр училась параллельно – в «Педе» и в ИСАА.

Впрочем, это не совсем верно. В ИСАА она с самого начала тоже как бы «раздвоилась». Ей так понравились восточные языки, что она решила изучать два языка сразу – и китайский, и японский. Тут надо отметить, что этакое «совмещение» в ИСАА считалось в те годы делом немыслимым. Вообще, учеба на «восточных языках» всегда считалась делом чрезвычайно трудным и муторным. В группах было по 70-80% ребят, все «долбили» эти самые иероглифы день и ночь – и все равно: по ИСАА считался нормальным «отсев» по ходу учебы до 2/3 первоначального состава. Т.е. никого не удивляло, если от общего числа поступивших на первый курс до пятого доходила треть. И это, подчеркнем, при условии изучения ОДНОГО восточного языка!

Но Светка-Ленка взяла два. А зимой успешно сдала, почитай, аж три сессии: у себя в «педе», а также в ИСАА – по китайской и японской специализации. В ИСАА обалдели от такой прыти… и взяли ее «переводом». Вроде бы это был первый и последний в истории перевод из «педа» в ИСАА МГУ.

И Светка-Ленка с упоением принялась за учебу. Дело у нее спорилось, ее несомненные успехи просто потрясали видавших виды преподавателей. Конечно, за это приходилось платить. Света, к примеру, так и не запомнила никого из своих однокурсников. Мама ее специально расспрашивала – может, вспомнит кого? Хотя бы по имени. Нет, для Светки-Ленки все «однокашники» представали какой-то смутной серой массой.

Естественно, ей и в голову не приходило участвовать во всяких там студенческих капустниках, КВНах. Она не ходила не вечеринки, не гуляла по Москве. Я даже сомневаюсь в том, что она когда-нибудь по собственной инициативе ходила на Красную Площадь (несмотря на то, что ИСАА располагается от нее в двух шагах). Зачем, что там делать?
Важно отметить, что все это она делала вовсе не потому, что, к примеру, обладала железной волей и потому успешно принуждала себя к занятиям. Вовсе нет! Ей правда было НЕИНТЕРЕСНО. Изучать иероглифы, сидеть в библиотеке, слушать странные звуки чужого языка в лингафонном кабинете – это да, это безумно интересно. А все прочее – что там интересного? Светка-Ленка вовсе не относилась плохо к своим однокурсникам и редким однокурсницам, она просто смотрела СКВОЗЬ них. И была абсолютно довольна жизнью.

После окончания ВУЗа Светку-Ленку единогласно рекомендовали в аспирантуру. И – о чудо! – руководство факультета «выбило» у ректората МГУ и предоставило для аспирантки однокомнатную квартиру! В это просто никто не мог поверить – поскольку все знали, что ТАК просто не бывает. Злые языки придумали единственное объяснение – что Светка-Ленка, видимо, переспала буквально со всем руксоставом МГУ и ИСАА. А как иначе?

Правда, и с этой всеобъясняющей версией у сплетниц были затруднения: уж больно страшна была Светка-Ленка! Мало того, что от природы она была, мягко говоря, не красавица (лошадиный подбородок, подслеповатые маленькие глазки, крючковатый нос, коротенькие ножки), так и следила за собой весьма, надо сказать, условно: не пользовалась никакой косметикой (вообще, похоже, не знала, что это такое), волосы были в вечном беспорядке, одевалась во что придется. Замечательные и соблазнительные кумушки, которым служебная квартирка на себя ОДНУ, любимую - не на семью! - не светила ни при каких обстоятельствах, никак не могли взять в толк – что за извращенный вкус у нынешнего ректора? Как это он позарился на этакое чудо?

Но Светка-Ленка тогда еще была крайне далека от этого. Она и квартирку, собственно, восприняла как должное. И спокойно училась дальше, и с блеском защитила диссертацию…

Вот на банкете по случаю диссертации ЭТО и произошло. Светке-Ленке было уже лет 25 – возраст солидный, для иных темпераментных чуть не с детства дам – уже почти предпенсионный. Тем не менее она на тот момент все еще оставалась девственницей. И ни капли, конечно же, не комплексовала по этому поводу – ибо искренне не понимала «зачем?» Однако все однажды кончается, даже девственность. Кто-то, по пьяной лавочке (уж очень специфической девушкой была Света, чтобы это произошло на трезвую голову) «проник в ее глубины» (прошу извинить пышность слога).

И что удивительно: Светке-Ленке ЭТО просто безумно понравилось! Не сам мужик (она его так и не запомнила, так что даже его имя для истории не сохранилось) – но именно процесс! Она даже решила, что, пожалуй, кое-что упустила за прошедшие 8 лет сплошной учебы. ЭТО оказалось так приятно!

И молодой и перспективный кандидат наук со знанием английского, японского и китайского пустилась во все тяжкие. Комплексов у нее не было никогда. Она всегда жила в своем, особом мире – очень по-своему гармоничном. В этом мире она не знала неудач, всегда делала, что хотела… И никто не мог устоять перед ее целеустремленностью.
Те, кто знал ее в те годы, говорят, что вела она себя просто-таки разнузданно. Ей было абсолютно все равно, кто, какой мужчина перед ней – потому что она твердо знала, ЧТО ей от них от всех надо. Собственно, именно ЭТО ей только и было от них нужно – не разговоры же, в самом деле, с ними разговаривать…

В ректорате были в ужасе.

Очень быстро Светка-Ленка поняла, что ее новым желаниям мешает ее внешность. Мужики пугались, не проявляли инициативы, их приходилось чуть ли не уговаривать. Это было нерационально. Светка-Ленка приступила к переделке своей внешности сов сей дотошностью ученого. Она изучала литературу, ходила в библиотеку читать специальные журналы по косметике и макияжу, привлекла экспертов. Собственно, одним из таких привлеченных экспертов и оказалась моя мама. На этом они сошлись и подружились. Светке-Ленке в моей маме импонировала серьезность и глубина в анализе проблем, без «охов» и «ахов». «Охи» и «ахи» ей были не нужны.

Светка-Ленка быстро добилась успехов и в исправлении внешности. Красавицей она, конечно, не стала – но стала «интересной». С завлечением мужиков все стало намного проще. Любопытно, что на год она почти забросила любимые иероглифы – так ей нравилось ее нынешнее времяпрепровождение.

Но время шло – и вскоре Светку-Ленку начала утомлять ее «светская» (подберем вот такой, приличный эпитет) жизнь. Потянуло к ее главной любви – иероглифам; в то же время и отказываться от любимого досуга тоже уже не хотелось. Но ведь на организацию этого досуга нужно время… Нужно куда-то ходить, кого-то соблазнять…

Вот тогда она сделала открытие, которым поделилась с мамой: «Слушай, - сказала она радостно, - я вот подумала: а зачем люди женятся? И поняла: это ж так удобно! Не надо никуда ходить, никого «ловить». Мужик всегда дома. Это очень грамотное изобретение!»

Сказано-сделано. Светка-Ленка вышла замуж очень быстро и без каких-либо долгих раздумий. В сущности, ее не интересовало, каким будет ее муж, станет ли он содержать семью, выходить с нею «в свет» или приколачивать шкафчики. Она не предъявляла к нему никаких завышенных требований. В общем, ее мужем стал шофер грузовика.
А шоферу, как подметила моя мама (она изредка заходила к ней в гости), почему-то импонировало, что его жена – ПРОФЕССОР.

«И зажили они счастливо»… Так хотелось бы написать и завершить эту длинную историю о непутевой Светке-Ленке.
Но увы! Вскоре после замужества Светка-Ленка совершила, видимо, главную ошибку с своей жизни: она родила. Зачем она это сделала – она и сама не может объяснить. Какой-то странный сбой. Вероятно, хотела таким образом получше «прикрепить» к месту мужа; а то ведь уйдет, придется искать нового, а это лишняя морока…

Причем «для надежности» она родила двоих. Двух мальчиков, одного за другим.

А почему б и не родить? – спросите вы. Семья отнюдь не бедствовала. Отдельная квартира, вполне обеспеченная жизнь.

Беда в том, что Светка-Ленка так и не поняла, зачем ей нужны дети. Она это не понимала совершенно искренне.
В общем-то, они у нее вызывали скорее брезгливость. Общаться с ними ей было некогда, да и неинтересно. Она забывала их кормить – не по злобе, а просто настолько они были на периферии ее сознания. Вообще, она охотно переложила ВСЕ заботы о них на мужа. В конце концов, для него-то они и были рождены? Заботься! А сама Светка-Ленка постепенно опять все глубже уходила в единственно интересный для нее мир – мир иероглифов. Она, к примеру, взялась за решение грандиозной проблемы, абсолютно дикой и непривычной для 70-х годов в СССР – перевод с японского при помощи ЭВМ. Только такой незашоренный человек, как она, мог всерьез взяться за это. Она просто не понимала, как что-то может быть недоступным на ее пути. Все доступно! И, будучи филологом, освоила программирование. В своих разработках машинного перевода с японского на русский она намного опередила существовавший на тот момент американские аналоги (по переводу с японского на английский). Порядок был таков: западные программы распознавали 200 иероглифов (и это считалось успехом), ее программа распознавала до 1000 иероглифов!

А дети росли на попечении мужа. И приходя домой, она, по университетской привычке, смотрела СКВОЗЬ них. Занята была.

Муж бил детей. В нем проснулись какие-то садисткие наклонности. Двух- и 4-летних детей он не просто бил – он хлестал их телефонным проводом, ремнем, палкой. «Воспитывал». Дети были все в рубцах и шрамах, они отставали в развитии. Это нельзя было не заметить. Светка-Ленка не замечала.

Как-то зашедший в квартиру для ремонта сантехник – полуиспитой мужичонка – услышал, как шофер «воспитывает» своих детей. Не услышать было трудно – они очень громко кричали и плакали. Сантехник не выдержал и страшно избил мужа Светки-Ленки. Все удивлялись – «такой тихий всегда, спокойный, что это он?» Сама Светка-Ленка рассказывала об этом со смехом.

Муж оклемался и принялся за старое.

Дети подросли… Это были настоящие маленькие монстры. В 7 и 5 лет они разговаривали в присутствии взрослых исключительно матом. Причем непременно старались привлечь к себе внимание – скажем, подойдя к «дяде» и рассказав ему какой-нибудь скабрезный стишок. А потом они вполне могли пописать на пол. А то и...

Еду из тарелок они «случайно» проливали на пол, выдирали провода из розеток. Однажды развели на полу костер – квартиру еле успели спасти. Все это – с ангельскими улыбочками (детишки на вид были очень славные).

Вот тут Светка-Ленка забеспокоилась. Она увидела, что опять что-то упустила. И обратилась к эксперту – моей маме. «Тебе надо быть мамой» - объяснила моя мама. «Как это?» - не понимала Светка-Ленка. «Ну, - тут моя мама терялась. – Надо же любить детей. Это ж твои дети!» «Я не понимаю, - с тревогой говорила Светка-Ленка. – Что ты имеешь в виду? Что конкретно надо делать?»

И она вынимала заранее приготовленные ручку, тетрадь и готовилась записывать.

Сначала мама отбивалась. Она убеждала Светку-Ленку, что она сама должна «чувствовать» - когда ребенка приласкать, когда сказать ему ласковое слово… Как это объяснить?

Но Светка-Ленка не понимала значений слов «ласкать» и «любить». То есть, точнее говоря, не понимала их «операционального смысла». Она бы и не стала вникать – но мама объяснила, что дети мешают ей жить и работать именно из-за недостатка этой самой «ласки». Точно так же, как прежде мужики отказывались давать ей то, что ей было нужно из-за, оказывается, недостатка какого-то диковинного «макияжа».

Если это действительно нужно – Светка-Ленка была готова учиться. И в учители она выбрала мою маму – потому что она ей доверяла. Мама согласилась – прежде всего потому, что ей было жалко детей…

Иногда с тех пор Светка-Ленка приезжала к моей маме, чтобы брать очные уроки. Чаще же она звонила по телефону. Это были долгие, на час-полтора, разговоры. Мама говорила, Светка-Ленка с той стороны трубки конспектировала. Содержание разговоров было донельзя диковинным.
… - И тогда ты посади его к себе на колени, - говорила мама.
- «На колени», - записывала Светка-Ленка. – Так, а как посадить? Боком? Или чтоб спиной ко мне?
- Лучше боком, - уточняла мама.
- Левым или правым?
- Да каким угодно! – порой взрывалась мама. Но эти взрывы вызывали ступор на другом конце провода, мама вздыхала и уточняла. – Правым.
- Ага, спасибо.
- Левой рукой ты его держишь за плечи, а правой погладь по головке…
- ПО ГОЛОВЕ? – удивлялась всякий раз Светка-Ленка. – Это зачем?
- Так надо, - монотонно говорила мама. – Проведи несколько раз рукой по волосам. И скажи «Ты мой хороший!»
- «…мой хороший», - записывала Светка-Ленка. – И сколько?
- Что сколько?
- Сколько времени мне его так держать и гладить?
- Ну… Минут десять.
- Это не долго?
- В самый раз!
- Хорошо. А что потом, со вторым?

И т.д.

Всякий раз после этих «бесед» мама была как выжатый лимон и не раз в сердцах повторяла: «Господи, ну как с роботом!!»

А что ж? Дети выросли и оба стали зубными врачами. Светка-Ленка с ними не знается, поскольку эмигрировала в Новую Зеландию. Преподает там японский.

Всё хорошо.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 129 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →