Продолжение. Начало здесь Поиск исполнителей Ну что – сценарий есть, можно уже искать подрядчиков. Загвоздка была в том, что никаких киностудий в окрестностях не наблюдалось. Но если их не видно – это ж не обязательно означает, что их нет? На всякий случай, для очистки совести, я поинтересовался у знающих людей в администрации – а что, мол, никто, часом, у вас тут в городке фильмов не снимает? На меня посмотрели странно, но потом, к моему удивлению, сказали – а как же! Конечно, снимают! У нас даже есть фильм-лауреат! Боже, неужели все так просто? Я ломаю голову, не знаю, с какого конца хвататься, а тут, оказывается, кинематографисты прямо под боком притаились. Сейчас мы с ними замутим Проект… Я тут же потребовал провести меня к ним. Гордые сотрудники администрации в ответ почему-то стушевались и начали мяться. В итоге сказали, что кинематографистов они пока не найдут (черт знает, где они), но вот фильм показать могут. Он, типа, до сих пор хранится где-то в архивах местного ДК. «Ну черт с ним, давайте хоть фильм посмотрим», - разочарованно сказал я. Посмотрю – думаю – неведомый шедевр, почитаю титры, там, глядишь и выйду на след будущих коллег. Меня провели в какой-то заставленный коробками кабинет в дальнем конце местного Дома культуры, извлекли СД-диск – и в благоговейном молчании включили. Фильм, как оказалось, сняли-то больше 5 лет назад. Был вроде в местном театре один режиссер-самородок, всем надоедал своими завиральными предложениями, снимал «документалки» для ТВ по истории города – и вот однажды как-то «пробил» целый фильм. Кинополотно, правда, оказалось короткометражным и каким-то чрезмерно аскетичным. Собственно, там было всего два актера, причем оба за весь фильм не произнесли ни слова. Аскетизм там был во всем – например, даже титров, на которые я так уповал, тоже не было; только в самом начале появилось на экране набранное аршинными буквами заглавие – МАТЬ. «Фильм посвящен Великой Отечественной Войне», - благоговейно прошептала Наталья Ивановна, отвечавшая в администрации за связи с общественностью и ставшая моим проводником в мир зареченского искусства. На экране был знакомый мне лесок, окружавший город – я его хорошо знал, так как часто устраивал там себе утренние пробежки. Вдруг раздался натуральный взрыв, потом еще, и заиграла тягучая, торжественная музыка. Взрывы были громкими, прямо с настоящими комьями земли – я мысленно поразился размаху местных съемок. «Это нам шефы из соседней в/ч помогли», - продолжила комментарий Наталья Ивановна. А в лесу после взрывов обнаружился человек в натуральной солдатской гимнастерке. Как бы напуганный ими, он принялся ломиться сквозь деревья в неведомом направлении. Камера сопровождала его бег, и все это время звучала тягучая торжественная музыка. И вот солдат бежит – а музыка играет. Бежал он, по-моему, минут 15; пейзаж-то особо не меняется, разве что сосны сменило редколесье с кустами и березами. Еще несколько взрывов – а солдат такой молодой, черные волосы развеваются по ветру… Добегает он в итоге до избы, простой крестьянской – а там старушка-мать. Стемнело уже. Тяжелые аккорды на рояле – тлим-пам-пам, тлим-пам-пам! Причем мать – настоящая такая старушка, с добрым морщинистым лицом. «Это подлинная женщина, Валентина Петровна, ей 80 лет, - шепчут мне. – Мы ее сами уговорили сыграть – она у моей тещи соседка по даче». И вот сын в фильме врывается в этот материнский дом; тут я и сам догадался, что это наложение пластов реальности – он прямо с войны сквозь взрывы возвращается, значит, к современной, все еще ждущей его матери. Сын в этой своей гимнастерке встает перед матерью на колени, чудовищно серьезная музыка продолжает играть, а старушка смотрит на человека в гимнастерке и что-то беззвучно шепчет старческими бескровными губами. Все это длится еще минут 5, потом затемнение и конец. После просмотра мы минуту посидели в тяжелом молчании. «Ну что, неплохо, - наконец сказал я. – Поэтический кинематограф, кино не для всех». «Нашему фильму дали почетный диплом жюри! На фестивале то ли в Усть-Луге, то ли в Великих Луках, я потом уточню» - с легкой обидой сказала Наталья Ивановна. Из дальнейшей беседы выяснилось, что неведомый режиссер был одновременно и оператором, года три назад он и городка уехал, и следы его теряются. Актер, игравший Солдата, теперь перебрался «в область», но, если надо, его можно будет вызвать – за деньги, конечно. - Да пока не надо, - сказал я задумчиво. – Музыка мрачновата. Нет, местный поэтический кинематограф меня не вдохновил. Проблема, я вижу, была примерно та же что и у меня с местными журналистами: те все стремились к глобальному высказыванию – а мне был нужен коммерческий продукт. «Кино для всех». Хорошо всё, конечно – но с такими пробежками мы и кассу не соберем, и интерес к нашему злосчастному ТВ не поднимем. Взрывы мне понравились, да; взрывы надо взять на заметку. А вот поиски исполнителей придется продолжить.