October 9th, 2011

Мастерская

Когда начнет звенеть последний звонок

Какие все-таки замечательные, точные стихи! Прямо как дайджест всех русских споров последнего времени:

"А мы опять стоим, и в трюме вода,
А ты опять твердишь, что надо бежать.
И ты опять твердишь, что надо туда,
Где не качает, сухо и есть чем дышать.

Но ведь и здесь есть шанс, пускай 1 из 10,
Пусть время здесь вперед не мчится - ползет,
И пусть остаться здесь - сложней, чем уйти,
Я все же верю, что мне повезет!

И дальше еще гениальней:

Ты говоришь, что здесь достаточно зла,
И ты спешишь скорей отсюда уйти,
Ты говоришь, что мне неволя мила,
И свято веришь в правду другого пути.

Бежать и плыть, лететь, куда - все равно,
Лишь бы туда, где нет и не было нас,
Ты говоришь, здесь все погибло давно,
И слишком много чужих среди нас...

Но я,
Я остаюсь,
Там где мне хочется быть,
И пусть, я немного боюсь,
Но я, я, я остаюсь,
Я остаюсь чтобы жить!
Я остаюсь!
Остаюсь!

Я здесь привык, хоть здесь я словно в строю,
Я вижу все, хоть здесь и мало огней,
И на ногах я здесь так прочно стою,
А чтоб стоять, я должен держаться корней!

Я здесь привык. Я здесь не так одинок,
Хоть иногда, но здесь я вижу своих,
Когда начнет звенеть последний звонок,
Я буду здесь, если буду в живых...

Ведь я,
Я остаюсь,
Там где мне хочется быть,
И пусть, я немного боюсь,
Но я, я остаюсь,
Я остаюсь чтобы жить!
Я остаюсь!
Я остаюсь!"



Сначала записал в классические строфы, потом догадался, что у Крупнова, конечно же, маяковская "лесенка".
Мастерская

Дорожное

Таксист по дороге из аэропорта рассказывает:

- Тут недавно один мужик в аэропорту подходит, говорит: «Слушай, у меня тут до вылета еще 5 часов, пить больше не могу; давай, покатай меня по городку вашему, покажи, чего тут еще интересного». Я сначала малость опешил, а потом говорю – ну, садись. Вожу его по улицам, так, знаете, постепенно в роль гида вживаюсь. Уже разошелся: а теперь посмотрите направо, справа мы видим… а теперь налево – налево у нас… Назад вдруг оглядываюсь – смотрю, мужик рот ладошкой прикрывает – зевает, и глаза – сонные-сонные. Ну, я даже обиделся. Что, говорю, не нравится город? А мужик – да нет, что вы! Ничего, уютненько!
Слыхал? «Уютненько»! - Таксист громко жизнерадостно ржет. – Я с тех пор так всем и отвечаю, кто про наш город интересуется: Ну, как там у вас Хабаровск? – Да ничего, говорю, уютненько!

Я спрашиваю: - А мужик-то сам откуда был?

- Тот? Да вроде из Питера.

- А-а. Тогда понятно. Из Питера – они и про Москву так же говорят. Они там снобы все.

- Да нет, - сомневается таксист. – На вид приличный. Так и не скажешь, что сноб.

Я выхожу в центре, почти на берегу Амура. Хабаровск празднует День города. На главной улице духовой оркестр, который почему-то хочется назвать бродячим, самозабвенно наяривает «Хава-Нагилу».

От старинных красных зданий в основании проспекта Муравьева-Амурского, выполненных из простого кирпича без какой-либо облицовки, веет не казармой, а теплом. Я узнаю этого старого джентльмена – Хабаровск. Тут действительно уютно.