Размышления вольного социолога (sapojnik) wrote,
Размышления вольного социолога
sapojnik

Categories:

Записки Старого Пиарщика. Эпизод №9

Продолжаю ежедневно выкладывать "Эпизоды". Кого интересуют предыдущие - смотрите посты за предыдущие дни. Сегодня - Эпизод Девятый


ВЫСТРЕЛ В СЕБЯ

Рулить большой выборной кампанией – все равно что обоз переправлять через Альпы. Куча народу, все орут, друг друга не знают, каждый тянет в свою сторону… И то и дело – то тупик, то пропасть прямо под ногами. Стальные вожжи надо иметь – вместо нервов. И хуже нет, если в этих и без того жутких условиях кто-то еще начнет строить из себя полководца и давать указания, что делать, а чего не делать.

Единоначалие – вот что нужно для успеха всякой кампании! И очень жаль, что достичь его почти никогда не удается. Мешает, как правило, Клиент – то есть тот, ради кого и затеян сыр-бор. Клиента надо избрать; следовательно, он – главное действующее лицо разыгрываемой пьесы, исполнитель Главной Роли, своего рода Примадонна. Казалось бы, какие вопросы? Какая б ты ни была Прима, а надо подчиняться Режиссеру постановки, то есть Руководителю кампании. МНЕ то есть!

Я, по крайней мере, всегда понимаю дело именно так и стараюсь всячески вбить эту несложную мысль в голову всем своим клиентам.

Если б иные клиенты были способны это понять! И ведь что самое ужасное: порой слабостью клиента, считающего, что «раз через меня идут деньги – значит, я тут главный!», так и норовят воспользоваться совсем уж посторонние люди! Ублажая его льстивыми речами, они стараются хоть мытьем, хоть катаньем пролезть в капитанскую рубку и установить там свои порядки. А Старого Пиарщика, который, по идее, один знает «куда ж нам плыть» (иначе зачем его вообще брали?), такие персонажи стараются всячески оттереть в сторону, прикрываясь, конечно, исключительно «заботой об интересах нашего с вами дорогого клиента»!

Особенно неприятно, когда с ценными советами и идеями начинают лезть всякие доверенные лица Клиента по его прошлой, довыборной жизни – всякие секретарши, охранники, водители и прочие «специалисты». Со временем я научился отгонять этих добровольных мучеников пиара сразу и с максимальной жестокостью. Но поначалу, на первых порах, бывало, упускал момент – и потом уж не чаял, куда от них деться. Только Сама Судьба помогала от них избавиться…

Вот, к примеру, как «попал» я в начале своей самой первой самостоятельной кампании. Кампания серьезная – по выборам в Государственную думу. Одномандатный округ, затерянный в Сибири. Клиент, правда, потешный – уже где-то описанная мною бывшая учительница, пожелавшая наиболее экстравагантно истратить средства миллионера-мужа. Не на макияж, фитнесс или там кольцо с бриллиантом – а на думскую кампанию! А мужу что? Он и рад стараться. А чем плохо? Сдал жену в Госдуму – и 4 года свободен!

Учительница первая моя, понятно, уж давно забыла, как Север и его сельские школы выглядят. Выглядела, несмотря на свои «50 с хвостиком» на все 100! Процентов, в смысле. Ухоженная, статная. Сельским бабушкам в деревнях она почему-то особенно нравилась – те просто наглядеться не могли. В Сибири-то народ обветренный, сморщенный, или без зубов, или с золотыми зубами. Не то наша: здоровое питание, аэробика, солярий – все как положено.

В общем, хорошая была клиентка: любопытная, восторженная, «от пиара без ума!» - как она сама о себе говорила.
Но вот незадача – досталась она мне «с нагрузкой»! То ли муж решил проявить заботу, то ли сама она где-то «через знакомых» проявила инициативу, но обретался при ней некий мужичок неясного возраста с незапоминающимся лицом.

«А это, - представила мне мужичка наша Марфа (как мы ее вскоре промеж себя стали называть), - Александр Васильевич! Между прочим (тут она торжественно понизила голос) Полковник КГБ! В отставке, конечно.

(Александр Васильевич тем временем сидел с совершенно отсутствующим видом, словно не о нем шла речь).

- Он будет отвечать у нас за охрану и безопасность! – продолжала Марфа (в миру – Мария Васильевна). – Ведь мы же с вами, Алексей, начинаем очень ответственное мероприятие, не так ли? Вы мне сами говорили! Поэтому безопасность – прежде всего!

- Да уж несомненно, - протянул я, с большим сомнением глядя на мужичка. Чем-то он мне сразу не понравился.
- Можете звать меня товарищ полковник, - сказал он без всякого выражения, словно на миг очнувшись от летаргии.
- Да я уж лучше "товарищем Суворовым", - ответил я. – Как вашего коллегу из разведки.

-Почему коллегу? – удивилась Марфа. – Суворов – это же был полководец. А Александр Васильевич – из органов. Будьте, пожалуйста, внимательнее, Алексей!

Учительские прошлое в ней периодически давало о себе знать.

Первое впечатление о «товарище полковнике» как о некоем смазанном пятне, увы, оказалось обманчивым. Видимо, это в нем было профессиональное.

За дело же он взялся рьяно.

Шел самый ранний подготовительный этап компании: мы готовились к отлету из Москвы на просторы Сибири, собирали команду, готовили планы и составляли графики, пытались на месте связаться со всеми возможными экспертами и потенциальными союзниками. Товарищ полковник норовил сунуть нос буквально везде, объясняя это, конечно же, требованиями «безопасности».

Буквально всюду ему мерещились шпионы и тайные козни врагов. Напрасно я пытался объяснить «Васильичу», что он зря так беспокоится: никто нашу учительницу в далекой Сибири, как показало предварительное исследование, не знает, никаких «корней» у нее там нет, всерьез ее еще долго никто принимать не будет. Мы – «темные лошадки», никому до поры неинтересные. Там своих, более серьезных игроков хватает. Но Васильич пропустил все эти слова мимо ушей.

Для начала он предложил закупить «детекторы лжи» и проверять на нем всех будущих работников, включая агитаторов.
- Опомнитесь, Александр Васильич! – стонал я. – Какие детекторы?! Вы видели карту округа? Это ж половина, блин, Франции! Где мы их там будем разбрасывать – с вертолетов? А подключать где?

- Ну, вы, конечно, профессионалы, - с сомнением качал головой товарищ полковник.

Затем он предложил мне составить карту-график всех моих перемещений по округу на 3 месяца вперед.

- Я вас прикрою своими людьми, - говорил полковник. – Вы – мозг компании. Враги по вам первому нанесут удар! Марию Васильевну буду прикрывать лично я; а Вас прикроют другие. Но им нужен точный план, по дням! Лучше по часам!
Я объяснял, что в такой кампании, где еще и конь не валялся, невозможно предсказать ничего так точно более чем на неделю вперед.

- Но вы же профессионал, - с недоумением цедил Александр Васильич.


- Надо фиксировать все передвижения и контакты наших сотрудников, включая Вас, - тут он улыбался в мою сторону - в специальном журнале. Я буду его вести. Во-первых, таким образом мы спасемся от шпионажа…

В этом месте он бросал тяжелый взгляд на нашу Марью Васильевну. Она ужасалась.

- …И, во-вторых, сможем прикрыть наших людей в случае нападения. Будем хотя бы знать, где их искать.

- Я возьму с собой сейф! – заявил вконец разошедшийся тезка Суворова. – Материалы компании – наше главное достояние, Алексей! Все, все бумаги, документы, наброски – всё будем сдавать мне в конце дня, под роспись! Заодно и узнаем, кто сколько написал…

Марфа внимала своему телохранителю с восторгом и упоением. Ей очень нравилось, что о ней так заботятся.

- Ноутбуки тоже будем сдавать? – спрашивал я, вкладывая в вопрос максимум сарказма. Но полковник, как мангуст, к яду был невосприимчив.

- Их тоже! Все – под роспись! Вы же понимаете: главное – это безопасность. Ну, мы же с вами профессионалы, Алексей… - добавлял он почти ласково.

Предстоящая кампания под неусыпной заботой и опекой Васильича, еще не начавшись толком, уже стала казаться мне невыносимой. Глухо роптали и привлеченные мной пиарщики. Своей неуемной активностью Васильич успел напугать и их. Но что было делать? Говорить, что такие неимоверные усилия по обеспечению безопасности не нужны и НЕУДОБНЫ, поскольку фигура нашей подзащитной пока что совершенно незначима, и, наоборот, требуется максимальная ОТКРЫТОСТЬ?
Ох, не понравились бы клиентке такие уверения в ее малозначимости!..

По счастью, сам товарищ полковник сильно облегчил мне задачу. Он элементарно УВЛЕКСЯ: ведь никогда ранее он не имел дела ни с какими выборами, а тут – сразу выборы в ГосДуму! Васильич решил не зацикливаться на одной только безопасности, он решил утереть нос всем пиарщикам и предложить КРЕАТИВ; в общем, показать раз и навсегда, кто тут профессионал!

В последний день перед отлетом мы сидели втроем – я, г-н полковник и наша Марфа. Собрались обсудить последние детали. Я заметил, что Васильич как-то слишком возбужден и все время хитро поглядывает на меня – так, словно мы с ним играем в карты, и у него за пазухой припрятан козырной туз.

Наконец он сказал, обращаясь к нашей Клиентке:

- Мария Васильевна, помните, нам Алексей все время рассказывал, что вас в Сибири никто уж не знает, не помнит?

- Да, - рассеянно ответила Мария Васильевна. – Мы ж исследовали это все. Но ничего! Мы развернем кампанию в прессе, сделаем газету…

- Не надо ничего разворачивать! – торжествующе заявил товарищ полковник, глядя в мою сторону. – Есть способ гораздо лучше!

- Это какой же? – спросил я, стараясь сохранять спокойствие.

- Вы помните, Мария Васильевна, - сказал полковник, обращаясь строго к клиентке, - был случай так называемого «покушения» на журналиста Невзорова? Ну, хулиганы напали, с ножом… Помните, как это подняло его рейтинг?!

- Да, - по-прежнему рассеянно сказала Марфа. – Ему кажется руку порезали. А потом говорили, что это была инсценировка…

Внезапно она собралась.
- ЧТО? Вы предлагаете МОЮ руку порезать?!

И она с ужасом посмотрела на свои белые, холеные, с нежной прекрасной кожей руки.

- Что вы! – еле сдерживая восторг, сказал полковник. – Лучше! Много лучше! О Вас будет говорить вся Сибирь! Я могу это обеспечить!

- Ну слава богу, - с беспокойством ответила Марфа. – Мне вовсе не хотелось бы портить руки… Для женщин, знаете, руки - это своего рода зеркало души...

Но полковник не стал вникать в женские тайны. Он явно переживал минуту торжества. Видимо, он уже видел себя главным действующим лицом всей кампании.

- Нет, руки тут ни при чем, - горячо сказал он. – Я организую полноценное покушение!

- Какое покушение? – все еще не понимая, но с нарастающим беспокойством спросила Марфа.

- Да на Вас же, Мария Васильевна! Представляете – вы проводите встречу с избирателями, где-нибудь в районном центре. Кругом толпа, вы отвечаете на вопросы… И вдруг – выстрел из снайперской винтовки! Кровь, «Скорая»! Все в панике! Вы понимаете, какой будет резонанс?! Люли сразу увидят: пришел настоящий борец за народные интересы, а враги не дремлют. Подло, из-за угла наносят свой удар! Вы только представьте, как взлетит Ваш рейтинг!

- Д-да-аа, - дрожащим голосом протянула Мария Васильевна. – Но… это же будет… понарошку, да? Выстрелят мимо?

- Зачем же мимо? – обиделся полковник органов. – Мимо – этим никого не убедишь. Весь фокус в том, что попадут прямо в Вас!

- Ккак? – спросила бедная Марфа Васильевна. – В руку? Этой… неженатой… то есть холостой пулей?

- Нет, - счастливо улыбнулся Александр Васильевич. – Не в руку. В грудь. И пуля – самая настоящая!

Только тут он заметил, как побледнела его собеседница. И поспешно добавил:

- Нет-нет, вы неправильно поняли, Мария Васильевна! Я ведь о чем и толкую: все будет совершенно безопасно.

- Как? Ппочему… безопасно? – прошептала несчастная кандидатка в депутаты.

Васильич начал бодро объяснять. Он явно упивался своими познаниями в столь деликатных и непонятных всяких штатским областях. Свои пояснения он сопровождал жестикуляцией, явно намереваясь использовать себя в качестве этакого анатомического образца.

- Понимаете, Мария Васильевна: у нас в груди, вот тут, чуть повыше живота…

- ОЙ, только не показывайте на себе! – взвизгнула Марфа. Она, ко всему, была еще и весьма суеверна.

Взвизг сбил довольного полковника с мысли. Он сказал «Гм!» и попытался что-то указать руками в районе пышной груди самой Марфы, но смутился и на некоторое время вообще замолчал. Вскоре, впрочем, он справился и продолжил – правда, руки его при этом так и застыли в странном жесте где-то на полпути между ним и грудью собеседницы.

- Гм! Да. Ну вот. В общем, вот там у нас, повыше живота, есть такая область… даже, можно сказать, точка… Что если туда попадет пуля, то она просто спокойно проходит навылет, и даже не задевает вообще никаких важных органов!

Представляете? Вроде ранение в грудь, все в шоке – а на самом деле фигня. Всего лишь кровопотеря! Если человеку вовремя оказать помощь, то буквально два-три дня на больничной койке – и все. Можно выписывать!

- Конечно, - тут он с привычной заботой в голосе склонился поближе к Марии Васильевне, - мы обеспечим, чтобы «Скорая» с самым современным оборудованием находилась неподалеку.

Я был не на шутку заинтригован.

- Так это ж, как вы говорите, точка, Александр Васильевич, - сказал я. – В нее ведь попасть надо? Кто ж попадет-то!

- А за это не беспокойтесь! – с таинственной миной на лице заявил довольный полковник. – В том-то и дело: промашки не будет.

Он понизил голос:

- Я тут нашел ТАКОГО профессионала… Точнее, мне посоветовали… Блестящий специалист! Огромный опыт! Ну, вы понимаете…
Голос и вид нашего полковника стали – просто доверительнее некуда. Марфа сидела ни жива ни мертва. Такой поворот был ей явно в диковинку.

- Обратитесь к профессионалу в области Пи-Ар, нашему дорогому Алексею, - продолжал разливаться соловьем полковник. – Не правда ли, Алексей – резонанс от такого покушения будет неимоверный?

- Ну…да, - сказал я осторожно.

- Что же это такое? – произнесла в пространство наша клиентка с ужасом. По-моему, она живо представляла себе, как в ее беззащитную грудь входит «безопасная» пуля. Руки на груди, словно защищая ее, она сложила уже давно, в самом начале рассказа полковника.

Полковник воспринял вопрос как переход к заключительной, деловой части беседы.

- И при этом, - он многозначительно улыбнулся, - все это – совсем недорого! Каких-то десять тысяч долларов за выстрел! Сравните со стоимостью всех этих пиар-услуг, пиарщиков…

Он замолчал, явно дожидаясь похвалы.

Я спросил заинтересованно:

- Но, Александр Васильевич, все ж клиентка у нас с вами одна. Нельзя ли как-то… э-ээ… проверить этого вашего стрелка? Ну, убедиться, что он попадает куда надо… И что крови немного? Товар лицом, так сказать?

Полковник походил на почтенного купца, твердо уверенного в высоком качестве предлагаемого товара.

- Вы понимаете, - сказал он важно. – Проверить, конечно, можно. Я и сам задавал такой вопрос. Мы же с вами профессионалы…

Он тонко улыбнулся.

- Хотите, можем проверить на мне. Или на вас?

- Нет-нет, спасибо! – быстро ответил я. – Лучше на вас!

- …Однако тут такая загвоздка: мне сказали, что все равно выстрел стоит 10 тысяч. Очень квалифицированный специалист, даром не работает… Высоко себя ценит! Так что с проверкой выйдет плюс еще столько же. 20 тысяч! Сумма не очень большая, но я, знаете, привык ценить деньги своего работодателя…

И тут Марфа внезапно ожила.

- ЧТО-О?! – взревела она. – Мало того, что вы предлагаете меня пристрелить, так вы еще хотите, чтобы я САМА заплатила за это десять тысяч??! А гроб? Гроб кто мне оплатит? Вы??

Полковник, как ни странно, был абсолютно не готов к такой реакции. Он что-то залепетал в ответ, но Марфа продолжала бушевать.

- Крови, говорите, не будет?! Меня, значит, изберут в Думу посмертно?!

Внезапно остановившись, она резко обернулась и бросила мне:

- Алексей, пожалуйста, выйдите! Мы поговорим с Александром Васильевичем наедине.

Я вышел, стараясь ничего не задеть и ничем более не привлечь к себе внимания. Уходя, я бросил последний взгляд на полковника: он сидел маленький, потный, сгорбленный и с красными торчащими ушами. Он напоминал второгодника, попавшегося на подделывании оценок в журнале. Я вспомнил, что в далекие годы юности наша Марфа работала завучем по воспитательной работе...

Больше я полковника не видел.


Продолжение следует
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments