Размышления вольного социолога (sapojnik) wrote,
Размышления вольного социолога
sapojnik

Categories:

Психология совка-2. Воля к управлению.

Продолжение. Начало смотри здесь.

Предыдущая глава - "Страна утраченной эмпатии"

Часть Первая.
В стране уже вроде бы 20 лет демократия, свободные выборы, коммунистическая диктатура повержена. Но тем не менее жители страны не демонстрируют никакой особой приверженности идеям демократии – вплоть до того, что само слово «демократ» является для большинства россиян ругательным, и почему-то прочно ассоциируется со словом «воровство». В чем дело? Разве жители постсоветского государства не хотят сами управлять собственной жизнью?

Не хотят. И это весьма интересный результат того эксперимента, который мы здесь разбираем.

Эпиграф
Где-то с год назад участвовал я – как социолог – в одном любопытном исследовании российского Министерства образования. Оно касалось так называемых «детей с ОВЗ», то есть «с ограниченными возможностями здоровья» (это такой современный бюрократический эвфемизм, призванный заменить в официальных бумагах грубое, как правда, определение «дети-инвалиды»).

Я делал интервью и проводил групповые беседы с родителями таких детей, посещал специализированные школы, общался с преподавателями, которые этих детей пытаются приспособить к жизни в суровом мире относительно здоровых россиян. В основном исследование касалось детей с ДЦП – детским церебральным параличом. У них всегда в той или иной степени поражена координация движений, они с трудом передвигаются (чаще всего при помощи коляски), с трудом говорят, для многих огромная проблема – донести ложку до рта, на обучение этому уходят годы. Как-нибудь расскажу обо всем подробнее, а пока – только небольшой эпизод.

Как-то мы уже после «глубинного интервью» сидели и пили чай с очень опытной специалисткой именно по обучению детей с ДЦП, посвятившей этому делу без малого 30 лет. У нее они даже в ВУЗы поступают и успешно их заканчивают! В разговоре я еще раз выразил свое неподдельное потрясение и жалость к этим детишкам: как же им тяжело живется, сколько трудов им приходится прикладывать для того, чтобы выполнить простейшие, на наш взгляд, операции!

В ответ опытный педагог кинула не меня взгляд исподлобья и сказала с легкой усмешкой:

- Да вы не торопитесь их так уж жалеть!

Ответ показался мне циничным, и я, каюсь, мысленно записал его в разряд «примеров профессиональной деформации». Вот, мол, все врачи таковы – от вида человеческих страданий черствеют, грубеют… А собеседница меж тем продолжала:

- Поймите, они ведь не такие, как мы. Если бы нас – меня или вас – засунуть вот прямо сейчас в такое тело, как у них – да, мы бы безмерно страдали. Оттого что мы бы с вами знали, какие возможности по координации движений, по самим движениям – у нас были, и какие теперь, какая малость осталась. Но вся штука в том, что эти дети в таком теле родились! Понимаете? Оно у них такое всегда было, и то, что вам кажется жутким ограничением, для них – норма!

- Но они ведь видят других… э-ээ… здоровых, - проблеял я. Честно говоря, я был жутко шокирован. – Видят, что у них… то есть у нас… все просто..?

- Видят, конечно, - безжалостно и твердо закончила заслуженная учительница. – Но собственного опыта, личного переживания этой «простоты» у них нет. Мы с вами тоже смотрим, к примеру, в цирке на воздушных гимнастов. Нам чисто зрительно нравится, как они там летают – но разве мы жутко страдаем от того, что сами так не можем?

Я вспомнил о поразившем меня разговоре, когда размышлял над темой данной главы. Ведь, в некотором смысле, постсоветское общество тоже пребывает в состоянии этакого «социального ДЦП»: простейшие общественные движения даются с огромным трудом, координация между различными частями социального организма вообще практически отсутствует. Как результат – общество или вообще не двигается, или движется хаотично и куда-то не туда.

Налицо, казалось бы, критическая неприспособленность к жизни. Но в умах, тем не менее, господствует благодушие и чуть ли не гордость, беспокойства никто не ощущает.

Объяснение парадоксу, оказывается, очень простое: МЫ ВСЕ В ЭТОМ ТЕЛЕ РОДИЛИСЬ.


Немного фантастики
Создавшейся сейчас в стране ситуации можно подобрать такую фантастическую аналогию: допустим, в некой стране власти в один прекрасный день решили отучить жителей от традиционного процесса еды, как «контрпродуктивного». Людей заставили получать два раза в день инъекции некоего питательного раствора непосредственно в вену. Укол болезненный, раствор питательный в меру и одинаков для всех – но со временем все так или иначе к этому привыкают. Вот уже и поколения выросли на таком «рационе».

А потом – вдруг! – старая власть рухнула, и для потомков прошедших через эксперимент граждан открыли альтернативу. Провозгласили, что отныне можно питаться не только «традиционно» - то есть через питательные шланги в вену – но и «как на Западе», то есть употреблением разнообразной пищи через рот! Безусловно, для страны это целая революция.

Вроде бы преимущества «западного способа» должны быть всем очевидны. Во-первых, он как бы более естественен, более соответствует «человеческому естеству». Во-вторых, питание «через рот» более разнообразно. В-третьих – немаловажно – человек, питающийся за столом, получает возможность подбирать себе еду по собственному выбору, есть то, что ему нравится, и не есть то, что противно. Самое главное – человек ВИДИТ, что он ест! Это не какой-то непонятный раствор, вливаемый в тебя на государственных пунктах раздачи, про который вообще до конца неизвестно, кто и из чего его приготовил!
Наконец, сам процесс еды – это ведь новые, в основном приятные ощущения, это ВКУСНО! Не так ли?

Однако не менее очевидно, что среди «обработанного» населения, точнее, его потомков, сразу же возникнет и мощная, многочисленная оппозиция «западным веяниям». И аргументы «оппозиции» тоже будут весомы.

Во-первых, скажут они, централизованное питание обеспечивает единство нации. Все в одно время получают одну и ту же полезную инъекцию – разве это не сплачивает? Разве это не дает ощущения единения?

Во-вторых, питание через шланги – это наш путь. Такая у нас специфика родной страны. Так делали наши отцы и наши деды, и были, между прочим, прекрасные люди. Чего ради нам предавать своих отцов?

В-третьих: вот вы говорите «разнообразие». А зачем оно? Мы жили без всякого разнообразия, принимали в вену, что дают – и слава богу, выжили и живем до сих пор! А самое главное – ведь выбирая себе еду самостоятельно, недолго и отравиться! Разве это не реальная опасность? Реальная. Так стоит ли очертя голову забывать свои корни и тащить в рот что ни попадя?

Наконец, эту самую еду еще надо где-то добывать, потом готовить, а потом еще ЖЕВАТЬ! Куча усилий и личного времени, а ЗАЧЕМ? Мы привыкли, что все то, над чем мучаются «обычные люди», делается кем-то и без всякого нашего участия! Зачем нам снова разрабатывать себе десны, зубы, вспоминать давно забытые в нашей стране поварские книги… Ради некоего «вкуса»? Да гори он огнем! Ведь эта Ваша ЕДА – это низменно, недостойно, это грязно, в конце концов!

Вот так бы наверняка спорили с культуртрегерами люди, с пеленок привыкшие получать питательные вещества из инъекций «государства». Примерно такого же типа споры сотрясают российское общество, когда заходит речь о «навязываемой нам Западом «демократии».

Немногочисленные «западники» упирают на «естественность» демократии с точки зрения природы человека, говорят о том, что она обеспечивает разнообразие, что она гораздо больше «заточена» под потребности конкретного индивида, что политическая жизнь при демократии – это интересно, это вкусно, что с ее помощью человек обретает контроль над важнейшей стороной своей жизнедеятельности…

Люди с советской и постсоветской психологией слушают все эти бредни угрюмо и недоверчиво. И возражают, упоминая и про «особый путь», и про «отраву», а самое главное – имея в виду, что «вся эта политика» - что-то бесконечно низменное, животное, и что «жевать» - то есть стараться вникать в особенности политической борьбы и принимать свои собственные ответственные политические решения – глупая, ненужная и непонятная РАБОТА.



Оккупационный принцип
Когда копаешься в собственном «Биосе» (в чем и состоит суть моего текста), важно определить базовые понятия максимально четко и вместе с тем просто. Иначе малейшие неточности или двусмысленности заведут потом черт знает куда. А уж если мы говорим о таком заезженном и захватанном слове, как «демократия»… Тут, главное, не стоит прежде времени вдаваться в мутные процедурные вопросы типа способов голосования, составе избирательных комиссий, надо или не надо защищать права меньшинства, чем сувенирная демократия отличается от суверенной и т.п.

Основополагающая, ключевая отличительная черта в данном случае – то, каким образом происходит наделение властью: в случае демократии это происходит снизу вверх, от рядовых участников некой общности к руководству. Вообще, для простоты можно выделить всего два типа наделения властью: демократический и оккупационный. В случае первого процесс идет «снизу вверх», в случае второго – сверху вниз, то есть от более высокого начальства, или «центра», к начальству более мелкому.

Основной особенностью построенного коммунистами «единственного в мире государства рабочих и крестьян» было то, что демократический способ наделения властью в нем вообще отсутствовал. Отсутствовал в принципе, на всех уровнях, что называется, «как класс». И, соответственно, на всех уровнях, от октябрятской «звездочки» до «выборов» Председателя Президиума Верховного Совета СССР, жестко и неукоснительно соблюдался оккупационный принцип. Любого рода власть в Стране Советов делегировалась только «сверху вниз» и никак иначе.

Важно, что примеры оккупационного принципа формирования «руководящих органов» (любых!) окружали будущего «гражданина СССР» именно что с детства, с младших классов школы, если не детского сада. Я не зря упомянул октябрятские «звездочки». Разъясню для молодого поколения – заботливая Советская власть начинала «вовлекать в общественную жизнь» своих юных граждан прямо с первого класса школы: сначала их принимали в «октябрята» (1-4 класс), потом в «пионеры» (5-8 класс), далее в «комсомольцы» (9 класс и до 28 лет).

Поначалу – в 20е годы прошлого века – вроде как еще считалось, что «октябрятами», «пионерами» и «комсомольцами» должны быть «избранные» - то есть самые лучшие, самые сознательные и самые беззаветно преданные «делу Ленина и родной Коммунистической партии» (официальная формулировка) юные совграждане. Однако довольно быстро «концепция изменилась», и возобладал противоположный подход – что в соответствующие «детские организации» должны вступать все дети, поголовно. То бишь появление у школьника значка на лацкане или красного галстука на шее быстро стало знаком не избранности, а попросту– лояльности, свидетельством, что данный ребенок такой же, как все, «обычный советский ребенок».

Зачем все это было сделано? Что за странная идея – создавать «общественные организации», в которых состоят ВСЕ? Идея проста – контроль. Единообразные «детские организации» пронизывали весь совок «от Москвы до самых до окраин». Дети Страны Советов должны были с самого начала «процесса коммунистического воспитания» учиться голосовать единогласно и по команде, и считать естественным состоять в организации, в которой от них, как от рядовых участников, ровным счетом ничего не зависит.

Далее этот навык только совершенствовался. Во всех случаях главным был принцип – никакой «командир звездочки» или «председатель совета отряда» не может быть избран иначе как по указанию классного руководителя, и любой «председатель совета дружины» (пионерской) немыслим иначе как по указанию администрации школы. Подход очень правильный с точки зрения социального конструктора: то, что усвоено и наблюдалось в детстве, воспринимается потом как норма, без критики.


«Демократический централизм»
Как и в предыдущем случае, «экспериментаторов» отличает завидная откровенность. Если отсутствие эмпатии по отношению к «классовым врагам» (то есть к соседям, родным, детям, старикам и женщинам) открыто провозглашалось абсолютно правильным и единственно возможным поведением, то и отсутствие у себя демократии коммунисты признавали открыто и для смеха называли «демократическим централизмом».

Суть «централизма» понятна – решения вышестоящего органа обязательны для нижестоящего. Но почему «демократический»? А потому что в совке «централизм» трактовался максимально расширительно: вышестоящий «избираемый» орган считал себя вправе контролировать все процессы внутри нижестоящего, включая и то, как и за кого его участники голосуют.

Суть советской демократии предельно проста – это единогласное голосование «за», причем за единственного возможного кандидата, заранее одобренного «сверху». Попытки голосовать «против» или «воздерживаться» не просто не поощрялись – они преследовались, а «вольнодумцы», имевшие наглость «воздерживаться», рисковали огрести (и огребали) серьезные неприятности.


Окружение совка
Итак, с детства советских граждан приучали к «правильному» восприятию того, как может быть устроено управление. Но пионерией и комсомолией дело, понятно, не ограничивалось. На Западе, скажем, реальной «школой демократии» выступают различные самодеятельные и общественные организации «по интересам», многие из которых весьма влиятельны. В тех же школах и ВУЗах есть и органы ученического самоуправления, и «родительские комитеты», действуют и мощные структуры типа Национальной стрелковой ассоциации в США. Посмотрит иной западный школьник на маму, вернувшуюся с бурных дебатов в родительском попечительском совете школы, на старшего брата, сочиняющего «предвыборную программу» для своего выдвижения в Совет студенческого самоуправления, на отца, борющегося за смещение бездарного, на его взгляд, председателя местной ячейки Стрелковой ассоциации – и понимание демократии приходит к такому школьнику как бы даже помимо его воли.

Не то было в СССР. Во-первых, общественных организаций было намного меньше. Во-вторых, были они вовсе не «самодеятельными», а наоборот – изначально находились под плотнейших колпаком «кураторов» из государственной и партийной администрации. Соответственно, никакие «шаги влево, шаги вправо» в советских/российских общественных организациях были просто невозможны, а члены всех этих ДОСААФ, профсоюзов и «учебно-воспитательных комиссий» в ВУЗах делали ровно то же самое, что и во всех прочих организациях совка – то есть единогласно голосовали «за» решения, которые уже до них и без них были написаны в вышестоящих инстанциях. Демократический централизм в действии!

Собственно, точно такая же картина наблюдается и сейчас. К примеру, чьей поддержкой должен заручиться общественно активный ветеран, желающий стать председателем какого-нибудь областного или районного Совета ветеранов? Смешно было бы сказать, что ветеранов. Ветераны тут ни при чем, и об этом сами ветераны знают лучше, чем кто-либо еще; главное – это поддержка соответствующей администрации города или области.

Таков ПРИНЦИП работы практически всех общественных организаций в совке.

Да что говорить – давайте возьмем для примера такую достаточно крупную общественную организацию, как Российская Православная Церковь, она же РПЦ. Попробуйте задать православным вопрос – в какой степени они оказывают влияние на формирование руководящих органов своего хотя бы прихода? Впрочем, с некоторых пор такие вопросы, по всей видимости, лучше не задавать, дабы не нарваться на «Закон о защите чувств верующих».

Однако для жителей совка РПЦ также была весьма зримым воплощением все того же Оккупационного принципа формирования власти, на языке коммунистов – «демократического централизма». Впрочем, на простом языке этот принцип можно выразить тоже максимально просто и доступно: «Начальством делает только начальство».


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 62 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →