В информационном поводе, который дали уроды с ОРТ, есть одно хорошее следствие: появилось много материалов о создании той, первой и единственной «Иронии судьбы» Рязанова. Так, в одном из них я с удивлением прочел, что, оказывается, Барбара Брыльска на съемочной площадке просто-таки с трудом переносила своего партнера Юрия Яковлева. У них даже поцеловаться толком не получилось, по воспоминаниям: несмотря на свою актерскую дисциплинированность и известную сексуальную раскованность (Брыльска была из немногих актрис «советского блока», охотно снимавшаяся обнаженной), Барбара настояла на поцелуе своей Нади с «Ипполитом» при плотно сжатых губах…

Позднее Брыльска сдержанно признавала, что Яковлев просто «почему-то показался ей малопривлекательным», но «все это были рабочие моменты».

И почти следом, в другом уже материале, читаю, что актриса, игравшая Галю (первоначальную подругу Лукашина) – тоже, оказывается, была крайне недовольна… Мягковым, своим партнером. Причем свою убежденность в том, что Мягков – «не тот» Лукашин, она сохранила и до сих пор. «Галя», по отзывам, вообще плохо переносила Мягкова по каким-то своим причинам; сама она объясняла это тем, что «видела» в этой роли Олега Даля. Она даже активно лоббировала кандидатуру Даля перед Рязановым, но тот проявил твердость. Ольга Науменко (актриса, игравшая Галю) до сих пор уверена, что Олег Даль «исполнил бы эту роль значительно интереснее».

Я тоже не сомневаюсь, что Даль был бы очень и очень интересным Лукашиным – плохо играть он просто не умел, да и актер был, что говорить, гениальный. Но при одном условии: если бы роль Гали в этом случае играл кто угодно, только не Науменко.

Сопоставив эти два факта, я поражаюсь Рязанову: высочайший класс! Если он «соединил» непереносящих друг друга «по жизни» Брыльску и Яковлева, Науменко и Мягкова НАРОЧНО – он проявил выдающийся ум; если это произошло у него спонтанно – снимем шляпу перед силой его интуиции.

Ведь в итоге в фильме мы получили ту самую глубину, «метафизику», которая и позволяет столько лет сохранять свежесть и привлекательность для миллионов. Брыльска и Науменко в душе не переносят своих первоначальных партнеров, но «по роли» должны проявлять к ним всяческую благосклонность; однако ведь и с выдуманными Надей и Галей происходит то же самое! Только «роль» у них – не написанная на бумажке, а та, что называется «социальная роль»: пора уж замуж, мужик-то, объективно говоря, вроде неплохой…

Неплохие, но конечно, не гениальные актрисы Брыльска и Науменко тем самым получили возможность показать, «сыграть» для нас то, что «по мастерству» им было недоступно: глубинный, практически неосознаваемый, «вытесненный» конфликт личного, физиологического даже – с социальным, «социально одобряемым».

В связи с этим нельзя не вспомнить набившие оскомину сетования многих зрителей, сочувствующих Ипполиту: мол, гад Лукашин, явился, «разрушил чужое счастье», все б ему на гитарке играть… Удивительно, как они не чувствуют: оно же ВИДНО, в этом и состоит главный нерв фильма – Надя не любит Ипполита! Причем самой тяжелой, самой безысходной формой нелюбви женщины: она просто не видит в партнере мужчину.

Это, в конечном счете, очень убедительно играет Б. Брыльска; более того – именно она – на том же самом подсознательном языке неощутимых намеков, интонаций (тут уже браво В.Талызиной, которая озвучивала Надю) МАНИТ к себе Мягкова (то есть Лукашина). Прелесть «Иронии» как раз в том, что внешне самым активным, «двигателем сюжета» является Лукашин – но реально (и зритель это в глубине души понимает) сюжет двигает Надя.

А Лукашин болтается в Питере еще и потому, что он при этом тоже (вместе со зрителем) ОЩУЩАЕТ – Галя, оставшаяся в Москве, его НЕ ЗОВЕТ. В душе – нет, не зовет. Почему? Да потому что на самом деле он Гале НЕ НРАВИТСЯ. Никаких словесных подтверждений этому в фильме нет – и тем не менее это так! Это «второй план», «уровень Ребенка» - сказали бы мы, если б захотели придерживаться терминологии Э.Бёрна…

Такой вот второй, невербализуемый план в фильмах, особенно в легкомысленных комедиях – большая редкость! Однако и фильм непрост: не забываем, что 20 лет подряд привлекать внимание 150-миллионной нации способно очень мало какое произведение искусства…

И трагедия Ипполита в фильме – вовсе не «внешняя», видимая: что его злые бюджетники Надя и Женя оставили в новогоднюю ночь без бабы да еще вынудили в одежде мыться в душе. Его трагедия и типична, и глубока: с ним случилось то, что он ЗНАЛ… но в чем не хотел себе признаваться. Ибо мужчина не может не чувствовать, как к нему НА САМОМ ДЕЛЕ относится женщина. Он может только попробовать убедить себя, что это «неважно» и есть «более важные вещи»…

Знаменитый монолог Ипполита – «Разрушить за один день легко… А построить – не получится…» - он ведь как раз об этом. Традиционно он понимается довольно странным образом – мол, «трезвый человек Ипполит раскрывает правду жизни зарвавшимся романтическим певунам». Защитников этой сентенции даже ничуть не смущает то несомненное обстоятельство, что в момент произнесения горького монолога Ипполит, напротив, мертвецки пьян.

Однако реально происходит другое – «строитель отношений» действительно ТРЕЗВО признает полный КРАХ своей «постройки». Парадокс здесь в том, что Ипполит-то говорит О СЕБЕ!

Фильм «Ирония судьбы» - опередившее время предостережение любителям «брачных договоров» и «постройки брака по уму». Что строить, если ОСНОВЫ нет – той самой любви, если угодно – физиологического влечения? Итог один: строилось долго, а осыпается В ПРАХ в один день, даже – ночь…

Отчего так горько Ипполиту? Оттого, что он – в глубине души – ПОНИМАЛ это с самого начала. И отчего в этот момент зрители со всего СССР/СНГ ему так безотчетно сочувствовали? Потому что им его так жалко – мокрого и пьяного? Нет; потому что с этого момента его начинали УВАЖАТЬ. Как всякого, кто на наших глазах делает усилие и становится равным самому себе.

Отчего же, спросите, Ипполит это все понимал с самого начала? Ну как же; как не понять, если его Надя даже в момент самого интимного поцелуя губы не разжимает и смотрит волком?

Гениальный кастинг! Браво, Эльдар Александрович! Просто – браво!!